Альфин, или история одной султанши.

Сбежать?

- Так значит, ты все-таки меня любишь? 

Родар стоял передо мной, а его теплые карие глаза всматривались, словно в душу. Сколько в них было надежды и волнения в тот момент, сколько было непередаваемых мыслей и эмоций. 

Я молча опустила голову и отошла на несколько шагов, лениво касаясь пальцами кустов роз. Это была наша первая встреча с того момента, как Родара приводили к моему отцу для допроса. И прошло с того момента почти два месяца. За все это время я несколько раз приходила к нашему месту, но парня там не было. С одной стороны, я была рада этому, ведь мой отец не доберется до него. С другой: так больно было понимать и осознавать, что его, моего Родара, уже просто нет и, скорее всего, не будет в моей жизни. От этих мыслей так сильно сжимало сердце, так больно становилось в груди, что хотелось просто взять и убежать на его поиски, забыв об отце и своем доме. Но воспитание и осознание того, что я просто могу не выжить за пределами дворца, заставляли меня просто сидеть на месте. 

Я уже видела своего жениха. Это был чиновник, помощник отца. Он действительно был молод, но пугал не меньше стариков или чересчур толстых богачей. В нем не было чего-то совсем уж жуткого, нет! Он был достаточно красив и статен, весь его образ и поведение выражали благородство его крови. Смуглый, как и многие мужчины нашей местности. Черные волосы увесистыми пышными прядями обрамляли строгое лицо с идеальными чертами и прямым носом. Колкий взгляд черных глаз выражал уверенность и надменность, а линия губ была настолько тонка, что казалось, будто их у него вовсе нет. Особенно, когда он просто молчал. С ним даже отцу было неприятно находится без разговора: он все время стремился завести с ним беседу, лишь бы тот не молчал, превращаясь в красивое, но безротое существо. 

Аледар - так звали того чиновника. Его имя почему-то вызывало у меня ассоциации с каким-нибудь свирепым драконом, который готов сожрать тебя в любое время и за любое неповиновение. Как выяснилось, в его характере и нраве я тоже не ошиблась: доходили слухи, что он своими руками убивал негодных ему наложниц. Мать пробовала говорить с отцом о нем, но тот заявил, что Аледар с уважением будет относиться к своей жене и не позволит себе распустить на нее руки.

- Я не могла при отце признаться. Он бы тебя убил.

Мы стояли на берегу моря, что ласково шептало нам сказки своих глубин, лаская сухой песчаный берег своими теплыми волнами. Родвр стоял босиком на нагретом солнцем песке, глядя на меня, а я просто не знала, что делать. 

- Ты же не сможешь жить в браке с ним, Альфин, - говорил парень с несколько тревожными нотками. - Народ много знает об этом твоем Аледаре. Все говорят, что он очень жестокий тиран. Если он женится на тебе, у него появится шанс сменить твоего отца и начать издеваться над людьми.

- У моего отца девять наследников и восемь бастардов, - возражала я, не глядя на юношу. - Он за всю жизнь не добьется власти султана.

- Но он хитер! Он все сделает, чтобы это произошло!

- Не сможет. Отец не позволит.

- А вдруг он что-то сделает с тобой? - не унимался Родар. - Он убивает своих наложниц!

- Я не наложница, - отзывалась я - Я буду его законной женой, меня он не тронет.

- Ну да, как же, - развел руками Родар. - Ты не знаешь его, Альфин! Совершенно не знаешь! Даже твоему отцу он неприятен! 

- Я знаю.

- Так почему он заставляет тебя?! - Родар перешел на крик, а его кулаки сжались. - Он на смерть тебя отправляет! Послушай ты, что говорят о нем люди, а потом спорь!

- Родар, ты так говоришь, будто мне это нужно! - не выдержала я, развернувшись к нему. - Я не хочу выходить за него замуж! Я люблю тебя! Да-да, я люблю тебя, Родар! И я не представляю, как я буду жить без тебя! Но я ничего не могу изменить! Это не в моей власти, пойми! 

- Неужели отец не может тебя выслушать?

- Не может!

- А мать он тоже не слушает?

- Нет! И братьев тоже! - я плюхнулась на песок, сложив руки на груди. - Ему лишь бы сдать меня поскорее и отвязаться! 

Тишина. Снова тишина окутала нас. Родар сел рядом, задумчиво глядя на уходившее к закату солнце, отражающееся бликами в волнующейся глади моря, что сейчас казалось золотым. 

- Я женюсь на тебе, - вдруг произнес Родар спустя минут десять. Я, открыв рот от удивления, посмотрела на него. Тот даже не взглянул на меня, продолжая созерцать горизонт. 

- Ты чего на мне? - ошарашенно переспросила я, не веря в его слова.

- Женюсь, - он посмотрел на меня. - Заберу тебя и женюсь. И уедем с тобой отсюда далеко=далеко, где твой отец и жених-убийца до тебя не доберутся. 

- Это бессмыслица, - мотнула головой я, вставая. - Родар, это бессмысленно! Он найдет нас раньше, чем мы успеем покинуть город! Нас обоих убьют! 

- Я не боюсь рискнуть, - уверенно сказал парень. - А ты? 

А что я? Я стояла в таком состоянии, которое просто невозможно передать словами. Сердце вроде согласно было. Да что там говорить? Сердце уже умчалось за океан на крыльях любви, только услышав о возможности сбежать! А разум требовал вернуться и забыть о Родаре. И при долгих мыслях и осознании, сердце предательски соглашалось с тем, что безопаснее выйти замуж и оставить Родара в покое. 

- Зря мы встретились, - только и сказала я, убегая в сторону дворца. Родар за мной не пошел.


* * *


Сначала. Все началось сначала. Родар снова стал перелезать через забор, чтобы увидеться со мной, а я все ругалась на него за это. Наступала осень. Погода портилась, вместе с ней портилось и настроение у всего замка. Самым хмурым был отец: Аледар заявил, что хочет жениться летом, и ему плевать на все остальное. Тем самым он отложил свадьбу на долгий срок. 

С Родаром мы виделись довольно часто. Я стала брать уроки музыки и нередко "репетировать" в саду, хотя, на деле, я ни черта не тренировалась. Я брала свою скрипку для Родара. Вечерами, пока никто не спохватится, мы сидели на скамейке, недалеко от нашего места, и парень играл. В основном, это были очень печальные и грустные мелодии, слушая которые я чувствовала, как у меня начинает болеть душа. Мне всегда казалось, что так он пытается достучаться до меня, чтобы я, наконец, решилась. И я каждый раз почти соглашалась, но в последний момент просто убегала. В буквальном смысле. Бывало, что я не приходила на встречи, просила его не приходить, говорила, что разлюбила, но он словно не слышал меня. А мне ничего не оставалось делать, как идти у него не поводу, ибо, когда я долго не выходила к нему, он забрался на мой балкон. Сказать, что я безбожно испугалась и чуть умерла - ничего не сказать. С того момента запретила ему это дело. 

Зима прошла, унося метели, и ее заменила весна. К тому времени Родар уже перестал просить меня бежать. Мы просто общались, как и раньше, обсуждая последние новости и утаивая друг от друга взгляды. Не знаю, зачем мы это делали. Наверно пытались запомнить друг друга, чтобы потом не было так обидно за то, что не успели повидаться. Ведь после свадьбы мы бы расстались надолго. На всю жизнь. 

С первых дней весны началась подготовка к свадьбе. Потихоньку готовили меню, привозили новые продукты и ткани. Всеми постепенно овладело волнение. Но не мною. Я не волновалась. За все это время я, кажется, свыклась с тем, что меня ждет. Родар тоже был тихим. Он все меньше говорил, и все чаще просто держал мою руку и смотрел мне в глаза. Казалось, что он тоже начал привыкать. Что он тоже смирился. Некогда задорный взгляд теперь был задумчивым и печальным, приносящим тоску и душевные терзания. Я чувствовала вину перед ним, но никак не могла толком объяснить ему своего выбора, потому что он просто отказывался слушать. 

Время все шло и шло. Перед смертью не надышишься, как говорится. Вот и нам не хватало ни времени, ни воздуха. 

Было начало июня. До свадьбы оставалось около месяца. Мы с Родаром сидели в дальней беседке, размышляя о том, что будет, когда меня заберет Аледар. Ему было неприятно заводить эту тему, но вот шутить по этому поводу он не переставал. Казалось, что так он пытается просто не думать о предстоящей свадьбе, но не может упустить возможности хотя бы словесно опустить Аледара. Каждый раз вроде было смешно, но осознание того, что совсем скоро мне придется забыть о своем вечном друге и... возлюбленном, приносило достаточно боли.

- Может, все-таки... - тихо начал говорить парень, осторожно поглядывая на меня.

- Нет, - мотнула головой я. - Родар, я отлично понимаю, что ты чувствуешь, но я не могу уйти. 

- Но почему? Я же нашел деньги, нашел где нам жить, я все подготовил для нашего побега! - с мольбой и уже нескрываемой болью в голосе произнес он, опускаясь на колени и глядя мне в глаза снизу-вверх. - Альфин, у нас так мало времени. Сейчас еще все возможно, милая. Но если ты не решишься, мы потеряем друг друга. Альфин, я не смогу жить без тебя.

- Что за глупости? Конечно же сможешь, - отозвалась я, хоть сама была солидарна с ним. - Ты найдешь себе девушку старше и лучше, умнее и красивее, ту, которая сделает тебя счастливым. Я приношу тебе только боль, Родар, пойми ты это!

- Нет, мне не больно, - замотал головой тот взяв меня за руки и продолжая смотреть в глаза. - Я знаю на что иду.

- Нет, ты не знаешь, на что идешь, - я выхватила руки и отвернулась, закрывая лицо руками. Глаза начало щипать от слез, а я просто чувствовала, как больно мне становится в душе. - Родар, зря все это. Зря мы снова начали общаться. 

- То есть, лучше было бы прото взять и все забыть?

- Что забыть, Родар? - я развернулась к немку. Он уже стоял на ногах, глядя на меня, словно побиты пес. - Между нами ничего такого не было, чтобы ТАК сожалеть. 

- Но я люблю тебя!

- А я нет!

Руки парня легли мне на плече, а он встряхнул меня.

- Ты врешь! - заявил он, глядя мне в глаза. - Я вижу, что ты врешь! Ты никогда не умела врать, Альфин, никогда!

- Просто уйди, - пискнула я, отходя на шаг. - Уйди. Потрать то, что накопил, на себя, живы, учись, работай, делай что хочешь, но без меня. Меня будут искать, и найдут. И тогда нас обоих ждет смерть. Родар, я не хочу, чтобы ты умирал! Я не хочу жить в бегах и знать, что ночью в мой дом ворвутся люди отца и перережут нам глотки! А дети? Они же и детей убьют, Родар! Неужели ты не понимаешь этого?

- Я понимаю, - согласно кивнул парень, снова разворачивая меня к себе и беря мои руки в свои. Его взгляд снова устремился к моим глазам, и от него невозможно было скрыться. - Я не дурак, Альфин. Я все подготовил. Все. И сейчас все зависит только от тебя. Соглашайся, и мы уйдем вместе. Хоть сейчас! 

- Нет, - я хотела снова отступить от него назад, но уперлась спиной в стену беседки. Сердце снова начало биться на повышенной скорости, мне снова хотелось просто взять и убежать. Родар, не отпуская моих рук, приблизился настолько, что я чувствовала его теплое дыхание и слышала едва заметное биение его взволнованного сердца. 

- Ты сказала, что между нами ничего не было, - тихо сказал он, проведя рукой по моим волосам, слегка касаясь пальцем шеи, от чего по всему телу пробежали мурашки. - Что мне сделать, чтобы ты согласилась? 

- Ничего, - мой голос испуганно дрогнул в наступившей тишине. Родар какое-то время просто рассматривал мое лицо, после чего резко приблизился, и его горячие губы коснулись моих. Дыхание сбилось тут же. По телу прошелся жар, оставаясь на коже колкими мурашками, а я невольно закрыла глаза, ведь веки словно налились свинцом. Это было не все: каким-то странным движением своих уст он заставил мои губы разомкнуться, позволяя себе углубить поцелуй, сильнее прижимая меня к стене своим телом. Его руки осторожно легли на талию, нерешительно сжав ее, но и это я вскоре перестала чувствовать. Весь мир на тот момент куда-то пропал, испарился, канул во тьму, и остались только я и он. Сердце, наконец, стало удовлетворенно успокаиваться, как и мысли, словно только этого мне не хватало. Мои руки словно сами провели по его шее, пальцы проникли меж прядей его мягких волос. 

Момент легко мог бы показаться вечностью, и, наверно, он и был долгим в каком-то измерении но не в моей жизни. Совсем рядом раздался шорох листвы, заставивший нас с Родаром отстраниться друг от друга. Послышались торопливые легкие шаги, удаляющиеся в сторону дворца.

- Уходим! - только и сказал парень, потащив к выходу из сада за руку.

И что я сделала? Я послушалась. Я бежала за ним, не оглядываясь назад. В тот момент мне казалось, что если я оглянусь, то обязательно увижу преследовавших нас стражников. Кто была та служанка? Я не знаю. Знаю только, что она после того случая стала фавориткой моего отца. Мерзкая подстилка...

Голова неистово кружилась, а из мыслей была только одна: "Бежать!". Сейчас я, почему-то, была уверена в том, что делаю правильно. Но было поздно. Впереди раздались голоса стражников. Видимо их успели предупредить, пока мы пытались уйти из сада окольными путями. Что было потом? Все было в такой панике и спешке: брань, крики, Родар падает на колени, меня кто-то оттаскивает, голос отца. И осознание того, что это было глупо. Глупо было бежать сейчас. Надо было думать раньше.


* * *


- О чем ты думала?! - яростно выкрикивал султан, ходя в моей комнате туда-обратно. Моя мать тоже была здесь. Она стояла чуть поодаль, со страхом глядя на свирепого отца и словно стараясь слиться со стеной. Я же стояла посреди помещения. Две служанки задрали мне юбку оголяя ноги, у калфы была трость. Я ничего не отвечала отцу. Мне нечего было сказать. 

- Мой султан, - робко подала голос мама

- МОЛЧАТЬ! - отец показал пальцем в ее сторону. - Молчать, иначе и тебе достанется! Воспитала блудную девку! - он снова посмотрел на меня. - Ты! - от унизительно указал на меня. - Как ТЫ посмела так поступить?! Чему тебя учили?! Ты султанская дочь или нищенская шлюха?! 

- У меня ничего не было... - начала оправдываться я, но вмиг подошедший родитель одарил меня огнем пощечины. 

- Он касался тебя! - надрывался султан. - Он ПОЦЕЛОВАЛ тебя! Ты нарушила закон, ты пошла против своего отца, против всего, на чем держится мое государство! Моя дочь стала шлюхой, которую тискает в тени отрепье!

- Но между нами правда больше ничего не было, папа! - со слезами крикнула я.

- Он коснулся тебя!

- И теперь за это ты ругаешь мня?! - взвизгнула я. - Как отдавать меня замуж садисту, убивающему своих рабынь, это нормально, а позволить дочери быть счастливой - это плохо?!

Остальные ругательства султана просто потонули в резко наступившей тишине. Отец молча и тяжело дыша смотрел на меня. Его рука медленно потянулась за тонкой тростью...


* * *


Я смогла встать только через неделю. Моим наказанием стала порка. Все ниже пояса было красным. Особенно ноги. Синяки долго не проходили как и ноющие царапины. Я только на восьмой день после того случая я смогла нормально встать и надеть платье. Подолы, соприкасаясь с кожей, казались мне обтягивающими и давящими тканями, созданными для того, чтобы усиливать боль после наказания. Родители не разговаривали со мной. Матери, как мне передали слуги, запретили даже видеться со мной, а отец просто куда-то постоянно пропадал. Еще мне сказали, что я легко отделалась: за такой проступок мне должны были исполосовать плетью все тело, при том, вместе с лицом. Но докторши проверили меня раньше чем отец дал наказание, доказав, что я действительно не тронута. Но меня сейчас волновала не моя судьба.

О Родаре не было слышно. Всем слугам словно запретили о нем говорить. Они говорили обо всем, кроме него. О том, что у султана есть новая наложница - та самая, которая выдала меня. О том, что свадьба все равно состоится. 

Еще неделю я была в состоянии ходячего овоща. Отец стал появляться, и даже зашел ко мне, чтобы я выбрала себе украшение на свадьбу. Вид у него был какой-то... Виноватый. Это было так странно и не понятно, но я не решилась спросить его о его состоянии. Еще через несколько дней он вдруг объявил, что свадьба отменена. Все, особенно я, были в шоке. Причины он не сказал. И о Родаре тоже. Временами он, казалось, хотел что-то сказать, но потом просто уходил. Где-то глубоко в душе я чувствовала, что от меня оторвали кусок.

Однажды, когда я шла по саду и проходила между арками дворца, мое внимание привлекли двое слуг. Они несли кого-то, прикрытого белой тканью, на носилках. Я сначала подумала, что это выносят какую-то из рабынь. Первой мыслью было то, что у нас опять появились больные язвой. Я пошла ближе, чтобы разузнать, что случилось. 

Увидев меня, слуги остановились и поклонились. Я подошла к ним, поняв, что тот, кто лежал на носилках был крупнее девушек-рабынь, что были у отца в гареме. Из-под белой ткани свисала смуглая мужская рука.

- Кто это? - спросила я, подходя к носилкам и протягивая руку, чтобы поднять ткань.

- Госпожа, не стоит, - как-то неуверенно проговорил один мужчина.

- Он заражен! - выдал второй, но я уже откинула ткань и тут же отстранилась, закрывая рот руками.

На носилках лежал он. Родар лежал на носилках, глядя невидящим взглядом куда-то в сторону, а из его рта и по шее стекала кровь. Некогда карие теплые глаза со стеклянным безразличием смотрели в небо, а грудь не вздымалась от вздохов. 

- Нет, - я мотнула головой, моргая, надеясь, что как только я снова открою глаза, это все пройдет, и я проснусь. Сердце стало необъятно большим для груди, которую сковало болью, голова наполнилась шуршащим противным шумом, в глазах стало стремительно темнеть. 

- Моя госпожа! раздался взволнованный голос Шахридэ. Девушка стояла рядом, но я слышала ее так, словно она кричала издали. Внутри все просто начало сжиматься и словно опустошаться, и казалось, что жизнь начинает покидать и меня. В состоянии осознания того, что Родар все это время был жив, и вот сейчас умер, я канула в долгую непроглядную тьму...


* * *

"Альфин
Если ты читаешь это письмо, значит у меня все получилось, и теперь ты свободна. А меня нет.
Прости, что все так вышло, моя госпожа. Я лишь пытался помочь тебе и сделать тебя счастливой. 
Я люблю тебя, Альфин. Люблю всем сердцем, и потому готов сделать все, чтобы ты была счастлива. 
Не вини своего отца. Он хотел для тебя как лучше. И знай, что все, что было, не было напрасным, как это кажется на первый взгляд.
Моя Альфин. Я и не представляю, как тебе будет больно, но я делаю то, что считаю нужным. А ты просто потерпи. Потерпи немного, и твоя жизнь снова наполнится счастьем.
Я люблю тебя, Альфин. Любил всегда, люблю сейчас, и буду любить тебя после смерти."


Именно этот листок я держала в руке, когда во второй у меня была веревка. Я стояла в своей комнате, уже в сотый раз перечитывая это письмо, написанное Родаром за пару мгновений до его смерти. Как выяснилось, отец хотел его отпустить, а меня выдать замуж, но Родар решил все иначе. Он предложил отцу условие: он умирает, а я не выхожу замуж по указке отца и ищу свое счастье. 

- Родар, это ты - мое счастье! - со слезами закричала я в пустоту, словно парень мог услышать мои слова с того света. - Дурак! Дурак! Ты мог жить! Я всегда хотела, чтобы ты был жив, и согласилась на брак, а ты... 

Я сжала в руке листок и веревку, глубоко вздохнув. Если он решил, что это выход, то он ошибся. А я исправлю все. Я буду с ним.