Багровая кнея

- пятнадцатая позиция

Из записей Марка фон Тишека. Конец ноября       

       Когда я узнал о войне на землях князя Михая, то был далеко на поветах Гертрун в старом храме на излучине горы Кай, изучая старое писание о землях вахнархских; и, о, Бог мой, — первое о чем я подумал, — как же там поживает баронесса Лизетта, в безопасности ли она?! Конечно же, я не сомневаюсь, что князь защитит ее, но любая защита может рухнуть, когда враг проникает в сердце событий. Я слышал о лорде Аркхенском, о его жажде к кровопролитию, мести и прочее; но мне кажется, что у лорда туго с воображением, раз он не сообразил на чьи владения покушается. Княжичей Вахнархских знают во всем мире благодаря приобретенной дурной славе их потомков: именно они завоевали земли, народ и будущее для своей страны. Именно их боялись столетиями, но самый лютый из них был, все же, отец Михая, — Чокаш Вахнархский. Во времена его владения погибло столько людей, что по легенде, с вахнархских земель ещё много лет сочилась кровь и окрашивала все в багряный цвет. Неудивительно, что из-за проклёнов в сторону князя, сначала умерла во время вторых родов его жена, которая совсем не годилась в роли госпожи земель, потом распрощалась с жизнью его старшая дочь Софья, сбросившись вниз с высокой башни из-за неразделённой любви, а уж после пропал и сам Чокаш, и никто по сей день точно не знает — умер он или просто исчез, уступив место правления своему единственному сыну.       

          Я не рискую ехать на вахнархские земли с той поры, когда на меня напал ночной дьявол. Жуть охватывает меня, но мысли о прекрасной Лизетт… Боже, береги ее! Если я осмелюсь когда-то двинуться в сторону княжеского поместья, то в первую очередь, чтобы повидаться с ней.

***

      Мрачные тени коснулись стен старого особняка. Бушевавшая за окнами буря не давала покоя Лизетт. Она не сомкнула глаз с тех пор, как Херувима уснула рядом возле нее на лежанке, и наблюдать за спящей графиней было немного приятней, чем встреча долгожданного рассвета по утру. Княгиня ощущала теплоту от этой женщины. Она казалась ей слишком неземной, чтобы быть реальной и лежать прямо здесь перед ней. Капли дождя на стекле — это ее слезы, которые льются с души. Лизетта желала, чтобы история ее рождения оказалась правдой, и графиня Снежанская была ее родной матерью, за тенью которой, она гонялась на протяжении многих лет. Руки Лизетт тянуться к лицу Херувимы, — она гладит ее холодные щеки, проводит пальцами по сомкнутым векам, они на ощупь тоньше хрупкого лепестка розы. Она хотела бы защитить ее от бед прошлого, затмить их радужным теперешним, и даже если впереди их ждут тысячи испытаний, — ей больше не страшны любые преграды. Для Лизетт их попросту не существует с той поры, как она обрела силу вахнархских земель.       

       «Если отец… барон Гертрунский обидел ее, потом варварски отнял меня, приказав повитухам сказать Хери, что младенец родился мертвым или умер. То это многое объясняет! Байстрючка… Мое обидное прозвище, но ведь отец всегда знал, что произошло на самом деле! Вдруг эта история окажется правдой — ни за что не прощу ему! И прежде всего из-за Херувимы, — моя дорогая, сколько же ей пришлось пережить страданий, унижения, боли от разбитой в дребезг любви и предательства от человека, которому она доверяла, как себе. Ничтожные мужчины! Не полюблю никого и никогда! И блаженный Михай не сможет завладеть моими чувствами. Пусть даже сам дьявол будет умолять меня, а Бог ему вторить».       

      Княгиня встала с постели и подошла к окну. На запотевшем стекле медленно стекали длинные капли, Лизетта смахнула их рукой и посмотрела в темноту. Она не видела больше красных вспышек, страшный пушечный гул давно утих, а это значило, что лорд Аркхенский отступил на какое-то время. Лизетта накинула на плечи оставленный на табурете Сезэром кожух, и тихо приоткрыв тяжёлые двери комнаты, выглянула в коридор. К ее счастью, под дверью караула не было, и тогда княгиня без заминки спустилась вниз по винтовой лестнице на первый этаж. До того, как оказаться в холле, Лизетта не ощущала холода, — посчитала, что это из-за того, что она покинула теплую постель. Но оказавшись внизу, ее тело охватил такой лютый озноб, что накинутый на плечи кожух показался ей тонкой тряпкой.       

     Она обошла холл рассматривая на его увешанных стенах картины, выглянула в окно на воина Сизэра, который преданно сторожил вход, — а потом остановилась у тлеющего каганца на столе. Его огонь танцевал, будто на него кто-то невидимый специально дул, и тогда Лизетта поняла, что не одна в холле. Она медленно обернулась, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Скрытый от ее взора гость не показался ей страшным, и княгиня быстро сообразила почему. Улыбнувшись про себя, Лизетта встала по центру холла и закрыла глаза, приняв таким образом его игру. Ощущение холода на ее щеках: ее как будто приласкали им, а затем переместился на ее плечи. Она услышала, как кожух упал на пол. Она почувствовала, как парящий дымом холод окутал все ее тело, поместив ее в свою оболочку. На удивление, Лизетт почувствовала себя прекрасно, прилив новых сил в ее руках, ногах говорил ей о том, что она готова рвануть в бой хоть сейчас.

 

— Ты пришел… Я думала, ты не придёшь в столь поздний час. Я знаю, что это ты, Михай. Догадалась по лёгкой дымке перед глазами, почему-то я могу ее видеть.  

— Открой глаза, Лизетта. Ну же, милая… — Шепет упрашивал ее, и княгиня охотно повиновалась ему. — Видишь, вот он я.       

    Лизетта ахнула, когда увидела перед собой полупрозрачную фигуру супруга. Он был похож на дымчатое приведения о которых слагали легенды, только не серого, а черного цвета. Княгиня изумлённо протянула к нему руку и проткнула Михая насквозь. Князь засмеялся дотронувшись своей рукой к ней.  



Элли Гарус

Отредактировано: 24.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться