Байки из склепа

Размер шрифта: - +

Вкус жизни (мистика)

Сколько людей, столько и мнений. Сотня англичан может отправиться в одну и ту же страну, даже город, поселиться в одной гостинице и уехать на Родину в один день. И у каждого переживания, впечатление, воспоминания будут свои. Чья-то память обогатится новым опытом, новыми знаниями значительно, чья-то меньше, чья-то на унцию. Это зависит не только от человека, но и от того, как он провел время. Есть любители приключений, что стремятся исследовать каждый закуток. Есть чудаки, что и носа не кажут из гостиницы. Автор сих строк относится скорее к первым, чем ко вторым. Но, несмотря на мою страсть к путешествиям, шестая поездка – в Калькутту – оставила в закоулках памяти только сажу. Кажется, это единственный случай, когда дни, отведенные на познание нового кусочка Земли, лучше провести за книгой. В самом деле, сидя в номере, ничего памятного не получишь. Гуляя же по улицам, вы надолго запомните невыносимую жару, липнущую к телу одежду, галдящих мальчишек, осаждающих со всех сторон, головокружительную смесь ароматов пряностей и вони испражнений. Если же вам посчастливилось, как мне, зазеваться и не успеть в гостиницу до темноты… В отличие от наших нордических земель, в Калькутте день сменяется ночью резко. Искусственное освещение отсутствует напрочь. Того гляди забредешь в лапы грабителей или заблудишься. К счастью, я отделался легким испугом и несколькими ушибами.

Возможно, дамам понравились бы местные лавки. Слабый пол, подобно сорокам, любит всё яркое и блестящее. В этом плане Индия чудесная страна. Ткани дивного окраса, резная мебель из ценных пород дерева, сверкающая утварь, великолепная архитектура. Последней Калькутта славится, не зря её зовут «городом дворцов». Если бы не ужасный климат, толпы нищих калек и гадящее, где пожелается, местное население, Калькутта могла бы сойти за сказку. Мне же она запомнилась как гадюшник. Я гадал, кем был мистер Чернок[1]: круглым дураком или удивительным оптимистом? Большая влажность, духота сильно затрудняли задачу выглядеть, как джентльмен. Постоянно хотелось скинуть цилиндр и сюртук, расстегнуть рубашку, а плотные штаны сменить на вешти[2]. Именно в таком подобии одежды ходила добрая часть тамошних мужчин. Ко всему прочему, поездку очернила весточка из дома, а случившееся немного позже придало воспоминаниям о Калькутте мрачную атмосферу.

Перед тем как я получил письмо из Англии, произошла радостная встреча. Среди блестящих от пота и масел  тел индийцев я заметил европейское лицо. Каким родным оно мне тогда показалось! Вскоре мы уже жали друг другу руки. Моего нового знакомого звали доктором Абрамсом. Он был судовым врачом на корабле, совершавшим рейсы от английских берегов к индийским, и наоборот. Этот интересный персонаж с седеющим веером волосом на макушке, мелкой сеточкой морщин на обветренном загорелом лице и маленькими окулярами, прочно засевшими на крючковатом носе, расположил к себе с первых минут беседы. Бедняге пришлось долго терпеть мои вопросы об Англии, словно я отсутствовал в ней несколько лет. В действительности прошло не так много времени, чтобы на острове что-то кардинально переменилось. Просто хотелось услышать о доме, отвлечься от зноя и запахов города.

Доктор Абрамс в свою очередь спросил, как я нахожу Калькутту, и добавил: «Дивное место, не правда ли?». Дивное. Только от слова «див»[3], а не «диво». Более всего доктор Абрамс чествовал индийскую кухню. Собственно, и блюда выбирал он. Я же с опаской посматривал на все эти «дхап», «чаппати» и вспоминал, как тут заботятся о гигиене. К еде я не прикоснулся. Доктор Абрамс, конечно же, выразил удивление. Благо, отвечать не пришлось. К нашему столику подошел мальчик-индус и спросил меня:

– Вы сэр Чарльз Тёрнер?

– Да, – ответил я.

– Белый человек с корабля просил найти вас.

Мальчик передал письмо и застыл, нагло вперив в меня блестящие глазенки.

– Что-то ещё?

Мальчик замялся.

– Ах да, держи.

Индус схватил протянутую монету и дал дёру, словно боялся, что я могу передумать и отобрать её.

Я прочёл адрес и, ломая печать, сказал доктору Абрамсу:

– Ох, дорогая матушка, она явно опоздала с новостями. Похоже, я зря вас мучил, доктор.

Как только взгляд упал на витиеватые строки, ирония и беззаботность сбежали  с лица. Это не ускользнуло от внимания доктора Абрамса, и он встревоженным голосом спросил:

– Что-то случилось, сэр Чарльз?

Я чувствовал, как брови тяжелеют и кренятся книзу, лоб вскипел буграми.

Матушка начала издалека, но я уже видел беду. Теперь я помню письмо плохо, но два слова, словно огнём выжжены в голове. «Отец умер». Я боялся пошевелиться, точно передо мной лежала не бумага, а кобра. В глазах защипало, язык онемел.

Доктор Абрамс наблюдал за мной и не на шутку перепугался. Вскочил, чтобы позвать на помощь, но я придержал его за руку.

– Не стоит, доктор, – от замогильного голоса у самого побежали мурашки. – Я здоров, как бык, чего нельзя сказать о моём отце.

Доктор Абрамс расслабился, вернулся к столу, состроил скорбную мину и выразил соболезнование.

Я кивнул и попросил заказать виски.

– Здесь индийская кухня. Вряд ли…



Алексей Карелин

Отредактировано: 12.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться