Байт 2. Блуждающие лабиринты Гиннунгагапа.

Глава 12

XII

«Истинные друзья те, у кого

"одна душа в двух телах"».

Мишель Монтень

Кто-то.

Где-то, в когда-то.

Я сделал все правильно. Отцу не в чем было бы упрекнуть меня.

- Слушай меня Ильирэн! – его глухой голос до сих пор слышится мне, будто отец жив по-прежнему. Будто не забрал его бесчувственный бог болезней Рута, одним движением руки в синей перчатке, разрешив стальным волкам, сопровождающим его, утащить отца в преисподнюю Ябмеаймо. Туда, где черные духи пианес – ольмак пьют жизнь поверженных Рутой людей. Забрал, совершенно не обратив своего злого внимания на двух коней, по всем правилам предков подготовленных к жертвоприношению самим великим шаманом Нойдой. Коней, таких редких и немыслимо дорогих в этих краях.

Красавца Пельо, невиданной доселе рыжей масти, и его подруги Арвои, - игривой светло-серой кобылки. Зря их закопали в холодную каменистую землю, зря. Не принял Рута откуп за жизнь отца.

Никогда я не забуду их глаз… Понимающе - осуждающий взгляд Пельо и вопросительно-недоуменный, Арвои. Как не забуду, не к ночи будь сказано, и омуты иссиня-черной пустоты под косматой росомашьей шапкой Руты.

Слова отца до сих пор, как будто все происходило только вчера, звучат в моей голове:

- Сынок! Я знаю, ты уже считаешь себя мужчиной, и это так, – он остановил готовые сорваться с моих губ возражения. - Я горжусь тем, как ты, играючи, прошел обряд посвящения. Мне пришлось труднее. А ты. Ты похож на моего отца, твоего деда Найнаса. Он учил меня всему, что я знаю. Теперь моя очередь учить тебя. Делай так, как делали наши предки, и удача будет сопутствовать тебе на дороге жизни.

Отец говорил мне, выходя на медведя: «Настоящий охотник понимает, - в любой момент он может умереть последней смертью. Поспешный и глупый охотник суетится, делая ошибки. Ошибки, которые Талу – Хозяин не прощает. Надо поступать так, как поступали предки. И никто, никогда не ставил под сомнение правильность их заветов. Помыслы охотника, идущего на Талу, должны быть чисты как вода Каййв - источника. Глупые и грязные мысли охотника, дают Талу власть над ним. И не будет у него перерождения.

Первым делом, когда найдешь жилище Талу, поставь у входа в него две палки крест-накрест. Это не позволит Хозяину выйти из своего убежища. Потом расскажи о находке другим охотникам рода, но ни в коем случае не называй Хозяина по имени, не говори прямо о найденной берлоге - иначе удача отвернется от рода и от тебя!

Потом ты, и все охотники, вместе, поднимайте и убивайте Талу. Если мысли ваши будут чисты, - ваша добыча будет достойной! Притащите тушу в селенье, пляшите вокруг нее и пойте, - предки будут знать, это потомки помнят о них и продолжают их дело!

Обязательно сохрани череп хозяина. Если забудешь, - он не сможет возродиться и твоя жизнь пойдет в уплату за его жизнь. А все остальное – забота шамана. Он знает, как правильно провести «медвежий праздник».

Я сказал, - ты услышал».

Так рассказал мне мой отец, так рассказал тебе я. Это все, сын!

Пусть сопутствует тебе удача и благословение златорогого Мяндаша! И мое…

Я зачерпнул горсть снега и потер им вспотевшее лицо, смывая колючей влагой воспоминания.

В этот раз я сделал все правильно.

Шестнадцать самых сильных охотников рода несут добычу семьям. Восемь человек тянут волокушу, утопая в снегу почти по грудь. Двое впереди, попеременно торят тропу, чтобы тем стало немного легче. Потом меняются с другими, тянущими волокушу.

«Знатная добыча! Такого огромного медведя еще не встречали в наших краях. Отменные охотничьи талисманы получатся из этих огромных когтей и клыков!» – подумал я, с восторженной опаской посматривая на свисающую с волокуши лапу.

Вон, уже и дымы костров видны, еще десять полетов стрел и покажется селение. Пора трубить! Я достал из сумы рог какого-то невиданного в наших краях животного, доставшийся мне от отца и, приложив его к губам, стал дуть. Рог издал трубный, вибрирующий в низком диапазоне и вызывающий внутреннюю дрожь, звук. Услышав его, сородичи поймут, - мы возвращаемся с добычей, и приготовятся к достойной встрече.

А это не очень просто, хотя, я точно знаю, - все давно уже подготовлено!

Рог прозвучал. Все торопятся, надевают на себя самое лучшее, приберегаемое для таких вот особых случаев.

Мальчишки и старики, оставшиеся в селении, возьмут оружие и встанут по обеим сторонам улицы, оставив проход для охотников, и начнут танец, приглашая Пейве - Солнце разделить с нами радость добычи. Пять избранных женщин, как пять жен сыновей Талу, выйдут навстречу охотникам с горящей чагой в специально хранимой для этого случая большой деревянной тарелке.

Позже, когда с Талу «снимут шубу» и в специальной люльке расположат перед входом…

Я снова посмотрел на лежащую в волокуше тушу.

« Это сколько же дерева уйдет, чтобы сделать ему лежанку?» - подумал я отстраненно, слегка недоумевая от пришедшей мысли и силясь поймать другую, краем скользнувшую в сознании. Тщетно. – « Он же такой огромный! Как же он в мое жилище поместится?»

Впрочем, я все равно собираюсь по новой перебрать и обновить кожаный шатер, доставшийся мне от отца. Тем более, дело, похоже, движется к свадьбе, к большому неудовольствию шамана Нойды. Тот уже сообщил мне о невесте из рода Белого Волка, с Закатной стороны. Нашел мне будущую жену, подобающую молодому вождю рода.

Но я, не споря, ушел от шамана.

Не нужна мне никакая волчица с Заката, я уже выбрал. Мне по нраву пришлась его дочь, дочь шамана, потому и торопится он связать меня по рукам и ногам, подсовывая пришлую невесту. Анаси, кроткая, нежная и красивая, такая же, как говорят легенды, была жена человека-оленя, от которого и пошел наш род. Мяндаш - великодушный покровитель и тотем рода. Серебряный, черноголовый, гордый и опасный красавец с золотыми рогами. И если Нойда не отдаст Анаси за меня, я не знаю… У племени будет другой великий шаман. Я сказал!