Байт 2. Блуждающие лабиринты Гиннунгагапа.

Глава 16.

XVI

«Если в твоих начинаниях тебе помогают высшие силы,

стоит задуматься – за какие грехи?»

Борис Хайкин.

Всеслав, Сергей.

Наверное, преисподняя малого этноса.

Резиденция бога болезней Руты.

За ужином никто не произнес и слова. Наполнив желудки черствым хлебом и холодной вареной говядиной, похоже, хозяина никто не ждал обратно так рано, и трапеза состоялась исключительно заботами предусмотрительной главной поварихи, все отправились отдыхать, вежливо попрощавшись.

Девчонки по-прежнему не приходили в себя но, благодаря распоряжению великодушного Руты, рядом с ними теперь постоянно присутствовали квалифицированные по меркам времени и места сиделки. Так что, за их состояние переживать не приходилось. Мы же, провели ночь в небольшой комнате, по всей видимости, предназначенной для не особо важных гостей, без ванной и санузла но, тем не менее, любезно предоставленной в наше распоряжение радушным хозяином и принятой нами с благодарностью. Рута оказался действительно гостеприимным и доброжелательным.

Утро встретило нас какофонией звуков со двора и обилием запахов, не все из которых оказались приятными. Но это не казалось существенным, намного важнее было решить вопрос возвращения в знакомые и доступные нам области. Пока оставалось совершенным секретом наше местоположение, как и причины, приведшие нас сюда. Некоторую ясность внес нежданный гость Руты, предсказуемо встреченный нами во время завтрака.

- Доброе утро, господа! – поздоровался он, вежливо вставая при нашем приближении к столу.

- Доброе, Менатрос! – ответил я, поклонившись, присаживаясь и принюхиваясь. Мой любимый омлет, поджаренные на гриле сосиски и горячие булочки, сдобренные кусочком сливочного масла. О-о-а! Арабика! Танзанийский Пиаберн! Его-то, я ни с чем не спутаю! Острый, с винным оттенком, но в то же время горьковатый насыщенный запах. Кайф! Ну, Рута! Порадовал!

Молча и сосредоточенно смаковали все поданное служанками до последней крошки. О вчерашнем, отнюдь не гурманском недоразумении вместо ужина, все деликатно промолчали. Наконец, Менатрос, откинувшись в кресле, произнес:

- Редко мне удается так полно использовать все доступные «грубые» органы чувств. Не в обиду будь сказано. Другие мерности, неоспоримо, имеют свои преимущества, но такого насыщенного и плотного, разделенного на потоки чувственного удовлетворения нет нигде, кроме вашего слоя миров. Потому мне и нравится посещать его, не смотря на все трудности трансформации, - он промокнул губы салфеткой, - весьма и весьма вкусно! Спасибо, Рута, уважил!

И мазнул глазами по выпирающей из корсета груди смущенно улыбающейся служанки, помогающей дворецкому за столом. Та бросила на него загадочный взгляд, наливаясь маковым цветом.

Хозяин в ответ благодарно склонил голову, сделав неопределенный жест рукой.

- Как там Наглия? Как прошли соревнования? – в свою очередь, воспользовавшись салфеткой и поддерживая светский разговор, поинтересовался я.

- Какая, к Ваалу, Наглия! - рассмеялся Менатрос, обрезая кончик огромной сигары. - Ни Готтии, ни Норманнии, ни Наглии, ни соревнований, ни, слава Равновесию, овсянки с йоркширским пудингом! Ничего!

- Вообще, ничего! – поддакнул Рута. - Прохода нет!

- Какого прохода? – подозрительно поинтересовался Серега.

- В Верхний Мир, - пояснил Рута. – Мы здесь, в Разрыве, как бы заперты!

- В смысле, заперты? – не понял я, - Кем заперты, и где – здесь? Разве это не лааммская преисподняя?

- Почему, лааммская преисподняя? - Рута беспомощно посмотрел на Менатроса. – Я такого не говорил!

- Пф-ока не ясно, – пропыхтел тот, раскуривая одуряюще ароматную табачную палку, и увидев мою заинтересованность, пояснил, - «Trinidad Diplomatic», п-ф! С автографом одного из ваших мелких божков, п-ф! Фиделя, там какого-то, п-ф-ф-ф. Это не преисподняя, п-ф, - это Разрыв! Такой себе чуланчик, вневременной и внепространственный. Кладовочка между измерений и миров. Просто антураж такой при возникновении спонтанно сформировался, - ламмский. Выверты рандома. А на-ф-счет, не работающего прохода и заблокированного Разрыва, - жду конкретики, п-ф. И кто придумал, что сигары не курят взатяжку? Простите, так редко, я уже говорил, - еще один поток. П-ф-ф!

На протяжении его коротенькой речи, сигара уменьшилась более чем вполовину.

Мы с Серегой молча и терпеливо дожидались, пока Менатрос перестанет изображать из себя паровоз, изредка поглядывая на хмурого Руту. Да, болезный, твой перевод поближе к столицам вполне может накрыться медным тазом.

- А пока есть время, можно обсудить некоторые аспекты, наших с братьями разногласий, недопонимание которых, на мой взгляд, как Хранителя Равновесия, не снимет с вас ответственности за плачевный результат, – заявил Менатрос, наконец-то затушив чадящие остатки одного из потоков чувственного удовлетворения.

- А что насчет Разрыва и прохода? – не вытерпел Серега.

- Я же сказал, ждем, - поудобнее располагаясь в кресле, и закидывая ногу на ногу, произнес Менатрос, - расслабьтесь! Все решится. Поговорим пока о другом. О ПРАВИЛЬНОМ соотношении сил в Мироздании. Не частных проявлениях, типа наполнения Рангарайдра и отдельных его частей, что так заботит моего братца, а о всеобщих законах, позволяющих существовать материи вообще. Речь не об антропном принципе участия, где Вселенные без разумного наблюдателя - человека, не обретают статус реальности, хотя это тоже имеет место быть.

К слову сказать, наблюдателем может быть не только человек. Мыслящие камни с Денеба – II, тоже созданы созерцать. Но в плане привязанности отождествления реальности к присутствию в нем живого человека, созданный Вами Та Суил, Всеслав, - тому прямое подтверждение. Но тут мы имеем некоторые совпадения и изначальные предопределенности ваших действий.