Борщ, цветочки и волшебство

2

***

Клементина Игоревна напомнила о себе пару часов спустя, ближе к обеду. Соловьиная трель звонка ещё никогда не казалась мне столь зловещей. И к двери я шла, вытирая потеющие ладони и нервно оглядываясь по сторонам, не расцвела ли где-нибудь на обоях очередная роза, нарисованная губной помадой.

В глазок даже не смотрела – и так прекрасно чувствовала, кто стоит за порогом. Ну что на этот раз ей в голову взбрело?

– Клементина Игоревна? – вяло улыбнулась я, не особо стараясь проявить благодушие.

– Ох, Розочка, слава Богу ты дома! – затараторила соседка, напирая в мою сторону грудью-амбразурой. Уверенно так напирая, активно, того и гляди прорвёт слабую оборону и проникнет на подведомственную территорию. Но ради детей я готова была стоять насмерть, не пустив старую перечницу в дом. А пока сгодятся и сдвинутые брови:

– А что случилось-то?

– Беда, Розочка, беда, – тяжело заохала Клементина Игоревна, прислонив мясистую ладошку куда-то в область верхних сто двадцати с хвостиком. Вероятно, к сердцу, но с тем же успехом в том районе мог скрываться и желудок, и печень, да и весь ливер в придачу – места по крайней мере хватило бы. Но бледное морщинистое лицо наводило на определённые мысли.

– Какая беда, Клементина Игоревна? – забеспокоилась я. – Затопили? Ограбили? Сердце прихватило?

– Соль, Розочка! У меня закончилась соль! А как без соли Новый год справлять? – выдержав театральную паузу, с надрывом выдала соседка. У меня нервно дёрнулся глаз. И желание захлопнуть дверь было почти нестерпимым.

– Вам какую, обычную? – сцепив зубы, любезно поинтересовалась я.

– Мне бы йодированную, Розочка, щитовидка слабая, – проворковала Клементина Игоревна, с любопытством вытягивая шею и заглядывая мне за плечо. Я не стала терять бдительность и оборачиваться – малышка-Азалия спала, а остальные уже достаточно взрослые, при чужих колдовать не будут. Поступила я правильно – соседка, разочарованно скривившись, перестала тянуть шею и состроила просительную гримасу. – Но лучше розовую гималайскую. Или морскую. У тебя какая есть?

– Какая вам нужна, такая и найдётся.

– А давай я сама посмотрю и выберу, чтобы тебя не отвлекать, – хитро прищурилась пенсионерка, явно нацелившись разнюхать мои тайны. Ох, да было бы что разнюхивать! В канун Нового года верховную ведьму от обычной домохозяйки при всём желании не отличить, одним делом все заняты – крошат картошку в оливье и наслаждаются «Иронией судьбы» по всем каналам.

Эх, была не была! Если что, можно позвонить Кириану, он не откажет в помощи, устраняя лишние воспоминания. Сантехник, по крайней мере, никак о себе не напоминал, хотя его психике сильно досталось от Ясмины, решившей отрастить себе усы «как у этого дядечки». Отрастила. Вместе с носом. Признаться, даже мне от финального зрелища поплохело, а несчастный «муж на час» видел преображение в процессе и рухнул в обморок, доконав при этом трубу, которую приехал чинить. Передо мной предстали вселенский потоп в миниатюре, бесчувственный мужик и дочь с кавказским профилем, но супруг Марго в считанные минуты решил все проблемы. Даже без особого труда уговорил Ясмину вернуться к естественному облику, без шикарных чёрных усов. В общем, беспокоиться не о чем.

Я радушно махнула рукой, приглашая следовать за собой. Клементина Игоревна шаркала тапочками по паркету, вертела головой, но длинный коридор был скучен до неприличия, а двери в комнаты оказались предусмотрительно закрыты. Вдоволь наглядеться по сторонам ей удалось только на кухне, и первым делом она сунула свой любопытный нос в кастрюлю с борщом за авторством Лаванды.

– Это что такое? – часто-часто заморгала соседка, утерев скупую слезу.

– Лавандовый борщ, – с гордостью представила я, ничуть не покривив душой. – Хотите попробовать?

Сама я, кстати, не рискнула – хватило запаха. И полный перечень ингредиентов у дочери не спрашивала, чтобы не знать, какое оружие массового поражения таится под стеклянной крышкой.

А вот Клементина Игоревна оказалась женщиной смелой. Или слишком любопытной и не особо рдеющей о своём здоровье.

На одном половнике она не остановилась – потребовала три. И чёрный хлеб, крепко присоленный и натёртый чесноком. Я поставила тарелку, отрезала пару кусочков хлеба, нашла в холодильнике последнюю дольку чеснока, чудом оставшуюся после дочкиных экспериментов, и замерла у стены в ожидании, следя за гипнотизирующими движениями ложки.

Первая, вторая, третья... когда тарелка, наконец, опустела, я выдохнула и вдохнула заново – отравить закалённую заводской столовой пенсионерку оказалось не так-то просто. Скорее даже наоборот – первый кулинарный опыт дочери пришёлся ей по душе. На бледных щеках Клементины Игоревны алел непривычный румянец, глазки горели, на лице блуждала сытая улыбка... Может, это и не суп вовсе, а какое-то волшебное зелье?

– Ты рецептик мне дай, Розочка, – облизав ложку, потребовала соседка. – Такой борщец у тебя необычный. И вправду что ли с лавандой?

Я сильно сомневалась, что Ванда умудрилась добавить лаванду в суп. Может, где-то в постельном белье и лежала веточка-другая для аромата, но фантазии дочери явно не хватило бы на такую импровизацию, чтобы искать ингредиенты не в кухонном шкафу, а в комоде.

– Нет, – ответила я с почти полной уверенностью. – Это просто фирменный суп моей дочери, Лаванды.

– Вот оно как, – заинтересовалась Клементина Игоревна. – Лаванды, значит... я гляжу, у тебя всех дочерей в честь цветочков разных зовут – Лаванда, Азалия... И сама-то ты Розочка! Традиция что ли семейная?

– Традиция, – кивнула я. Ну не рассказывать же, что имя цветочной феи, данное при рождении, определяет её суть? И только от прозорливости матери зависит, какая судьба ожидает ребёнка.