Борщ, цветочки и волшебство

3

***

Рецепт Лаванда восстановила, как смогла, полчаса простояв над кастрюлей и вылавливая в бульоне экзотические ингредиенты. Я проверила, чтобы каперсы, розмарин и индюшачья нога фигурировали в начале списка, а остальной перечень на два десятка позиций даже читать не стала, хотя исчезновение драгоценного шафрана с полочки со специями уже успела заметить и тихонько оплакать. Да и других забот хватало.

После обеда, наконец, проснулась Камилла, выдула две чашки ромашкового чая и взбодрилась, попеременно тормоша то меня, то старших сестёр. И Ясмина, определившись с сегодняшним образом, вышла из комнаты, сверкая, как новогодняя ёлка. Ведьмовски-зелёные глаза, белая кожа, золото рассыпанных по плечам волос... она и на утреннике в школе блистала в образе снежинки, затмив весь кордебалет, но сегодня превзошла саму себя, пленяя нечеловеческой красотой. Ох, и что же будет годиков через пять? А через десять? Может, ещё не поздно переехать куда-нибудь на восток, к арабам и наглухо закутать её в паранджу, чтобы не сводила мужчин с ума одним своим видом?

– Мамочка, с нового года я буду моделью и мне нужен агент, – решительно заявила Ясмина, схватив со стола одинокий салатный лист и скривившись от вида буженины, вынутой из духовки, хотя ещё две недели назад уплетала шашлыки за обе щёки, урча от удовольствия.

– Моделью?

– Да, мамочка, моделью. У нас в параллели одна девочка рекламирует школьную форму, но я её не в пример красивее.

– Яся очень красивая, – поддакнула Камилла, по примеру сестры стянув с разделочной доски кружочек моркови, но не удовлетворилась растительной пищей и стащила ещё пару ластиков колбасы.

Я отложила прихватки в сторону, вдохнула, выдохнула...

– Ясмина, милая, ты же знаешь, что мы не используем магию в обычной жизни.

– Но почему, мамочка? На празднике же была волшебница, которая иллюзию снежного леса в актовом зале сделала! Она при всех колдовала и ничего! И по телевизору та тётенька в колпаке и с хрустальным шаром...

– Ясмина, для того, чтобы колдовать у всех на глазах, нужно учиться.

– В Хогвартсе?!

– Нет, милая, не в Хогвартсе. Я, например, училась на факультете прикладного волшебства, получила диплом феи. А ты, как тётя Клео, должна получить диплом по ведьмовству.

– Но это когда будет-то? – обескураженно протянула дочка. – В двадцать? Я же буду старая!

– Не старая, а взрослая, – щёлкнула я её по носу, приободряя. – Только взрослым можно колдовать. А маленьким девочкам творить чудеса можно только дома, под присмотром.

– И что, Азалии тоже до двадцати рисовать розочки на обоях?!

– Ну, думаю, уже через пару лет она перестанет превращать дом в оранжерею, – философски заметила я. – Или начнёт использовать альбомы по назначению.

Я потихоньку заканчивала основные приготовления к новогоднему столу, девочки помогали по мере возможности (или просто не мешались под ногами), а Клементина Игоревна всё не возвращалась. Не пришла она ни через час, ни через два, ни даже к шести часам вечера, когда с работы вернулся Вадим с огромным тортом и охапкой еловых веток. Может, борщ оказался опасным для жизни? Или каменная соль всё-таки имеет срок годности, по истечение которого становится ядовитой?

– Вадик, посиди с девочками и пригляди за индейкой в духовке, она почти готова, я к соседке на минутку сбегаю, – попросила я, когда часы неумолимо показывали половину седьмого, а в дверь по-прежнему никто не звонил и не стучался. В глубине души росло нехорошее предчувствие. Ну не уснула же она, право слово!

Я выскочила в подъезд и, не дожидаясь лифта, взлетела на три пролёта вверх. Не сбавляя скорости, свернула к обитой дерматином двери, и остановилась, как вкопанная – из квартиры Клементины Игоревны доносились жуткие крики, вой и звон бьющейся посуды.

Не раздумывая, я бросилась на помощь. Просочилась сквозь дверь, оказавшись в узком коридоре, сделала два шага и остолбенела. Пенсионерка, вооружившись скалкой и половником, с боевым кличем отгоняла от себя двух магов первой величины, и те неуверенно отступали:

– Сгинь, сгинь, нечистые! – вопила Клементина Игоревна, целенаправленно загоняя испуганных мужчин в угол заставленной мебелью комнаты. – Уж я вам, черти окаянные! – громогласно угрожала она, размахивая скалкой во все стороны. С лакированного стола слетела ваза с искусственными цветами, упруго отскочила от ковра и закатилась под сервант. Бутылка советского шампанского покачнулась, но устояла, а вот пробка пулей выстрелила в потолок, рикошетом ударив точнёхонько Ирриана в лоб. Министр взвыл, рыкнул что-то явно нецензурное и махнул на бабку рукой.

Испугаться, что соседку сейчас расщепит на молекулы, я не успела. А замершая в атакующей позе пенсионерка страха не вызывала – слишком забавно смотрелась новорождённая статуя во славу скалки, поварёшки и торчащих в седых волосах бигуди. И глазками хлопала исключительно умилительно и ничуть не опасно.

– Кир, Риан, вы что тут делаете?! – накинулась я на мужа Марго, кипя возмущением. Промахнуться коридором аж на три этажа ещё надо умудриться! Неужели приняли на грудь, вот и заскочили столь неудачно?

Кириан смущённо отвёл взгляд, Ирриан коротко хохотнул, потирая исчезающую на глазах шишку:

– Адрес он твой забыл, – сдал он младшего брата с потрохами. – А спрашивать постеснялся.

– И? Сюда-то вы как попали?

– А сама-то ты что тут делаешь? Это не твоя квартира! – попытался отбрехаться вопросом на вопрос Кирилл, профессионально пуча глаза. Ха, не на ту напали! Мне эти ваши ментальные штучки, что слону дробина – я мать четверых детей, меня взглядом не проймёшь!

– А я к соседке зашла, за солью. И вдруг слышу – крики, вот и прибежала на помощь, – скрестив руки на груди, честно сообщила я. Кириан не уловил и толики лжи, скривился, смутившись ещё больше.