Чёрный пёс Элчестера

Размер шрифта: - +

Часть 4. Глава 29. Исцеление Милицы.

Бьянку разбудил стук в дверь. Стучались из коридора, не из гостиной…

Девушка поморщилась: так не хотелось вылезать из тёплой постели, от мужчины, с которым было так хорошо…

За окном едва занимался рассвет: только светлело небо над далёкими шпилями колоколен и башнями замка.

Натянув лёгкую рубашку, Бьянка босиком подошла к дверям.

- Кто там?

- Откройте, синьорина, это Джеронимо, - ответили из коридора – одним выдохом, на итальянском.

- Я не одета, мэтр. Что случилось?

- Жоффруа пропал.

Щёки девушки слегка покраснели.

- Не беспокойтесь, синьор, он помогал мне вечером. Дело в том, что госпожа графиня…

- Бьянка, мы так и будем беседовать через дверь? Где Жоффруа?..

Она с досадой, переходящей в злость, поджала губы. Что этот лекарь себе позволяет?

И с какой стати она должна перед ним оправдываться?

- Отлично! Входите! – девушка распахнула дверь.

От неожиданности медик даже отшатнулся и невольно отвёл глаза. Бьянка стояла перед ним в одной белоснежной рубашке, и распущенные волосы волнами спелого льна лились на плечи.

- Он здесь.

Скрестив руки на груди, итальянка, прикрывая смущение и гнев насмешкой, устремила на своего соотечественника полный сарказма взгляд.

И отступила в сторону, давая тем самым Джеронимо возможность увидеть постель в глубине комнаты.

- Надеюсь, я успокоила вас, мэтр?.. – язвительно осведомилась девушка. – А теперь, прошу вас, выйдите.

Врач стоял, как громом поражённый.

Эта женщина…

Когда-то – неужели всего лишь недели две назад? – он рискнул передать ей флакон с ядом, чтобы спасти от мучительной смерти в огне. Не ради неё, но ради собственной совести, и всё же… Не из-за того ли пошла прахом вся его прошлая жизнь?..

Эта женщина…

Не её ли он снимал с костра, сломленную и обезумевшую от ужаса, когда чёрный вихрь окутал город, и на месте несостоявшейся казни полыхало синее пламя?.. Не она ли жалась к нему, как испуганный зверёк, и осмеливалась брать еду лишь из его рук?..

Эта женщина!..

И вот теперь она отдала себя какому-то проходимцу, без роду, без племени, без гроша за душой, да ещё и увечному!

Почему?..

Если кто и имел право на неё, то не он ли?..

Думал ли, загадывал?..

Откуда эта обида?..

Джеронимо с трудом сглотнул и провёл языком по пересохшим губам. И высказать бы, выплеснуть боль и негодование…

- Прошу простить, - сухо кивнул мэтр, выходя в коридор.

Бьянка задвинула за непрошенным гостем засов и всем телом откинулась на дверь.

Джеронимо узнал…

Теперь слухов не миновать…

Это позор. Связь без венчания!.. Это слава гулящей девки на всю жизнь.

Теперь, так или иначе, ей придётся оставить свиту графа… что ж! Быть по сему. Жаль… возможно, с Жоффруа у них могло бы что-то выйти…

Жоффруа ведь не спросил… не возмутился… когда понял, что она уже не девушка.

И не задал ни единого вопроса.

А вот Джеронимо, возможно, даже слушать ничего не захотел бы.

И что ему до того каменного мешка, и до того факела, ронявшего горящие капли смолы на  сырой пол, и до тяжёлых ржавых цепей на запястьях…

И до двух мерзавцев, заявившихся после дежурства к пленнице…

«Ко-оне-ец сме-ены-ы!»

Бьянка закрыла лицо руками.

Как она сопротивлялась! Как кричала, как надеялась: вот сейчас придёт начальник караула и выставит своих молодчиков из камеры! К счастью, эти животные оглушили её, и что вытворяли потом над бесчувственным телом, Бьянка могла только догадываться…

Она очнулась потом… много позже.

И надеялась, и молилась: господи, ведь им же помешали, не правда ли?.. Конечно же, помешали! И ничего не было… А кровь? Что кровь?.. Палач в пыточной как раз перед этим слегка размялся, показав «ведьме», что её ждёт…

Миг биения сердца. Жгучие капли смолы на каменный пол…

А потом были настоящие пытки, были допросы с пристрастием, и единственной молитвой стала одна: легко умереть…

Вычеркнуть, не помнить, не верить…

…Жоффруа ни о чём не спросил.

А у неё не осталось вопросов к прошлому.

Но в эти сладостные часы она была счастлива…наверное, впервые с тех пор, как за ней закрылись ворота тюрьмы.

Бьянка благословила судьбу этой ночью за то, что память о насилии не сломала её душу – не было её, этой памяти. И за то, что боль не сломала наслаждение, что дарили они сегодня с Жоффруа друг другу – не было её, этой боли…

И вот теперь пришёл Джеронимо.

Впрочем, c чего она взяла, что Джеронимо кому-то расскажет?..

Нет, она ни на что не будет уповать, и ни на что не будет надеяться. Что ей до людских пересудов и пустой молвы?.. Жизнь и свобода – а остальное не более чем пыль на ветру…

Бьянка улыбнулась и скользнула обратно под одеяло к спящему любовнику.

…Джеронимо стоял за дверью, прислонившись к дереву пылающим лбом. В горле стоял омерзительный комок горечи. Из-за чего?.. Ведь он никогда не задумывался о Бьянке как о женщине… Она была для него пациенткой, помощницей, коллегой, наконец…

Он уважал её.

И вдруг обнаружить в её постели молодчика, которого она и знает-то дней десять!

Джеронимо криво усмехнулся. О да, дня на два меньше, чем его…

Стукнув кулаком по стене, медик решительно пошёл к лестнице на свой этаж.

Чем обворожил девчонку этот проходимец? Да ещё и слепой?

Всё, довольно! Из-за чего расстраиваться? Он отлично провёл время со старым приятелем по Болонье[1] – встреча была воистину неожиданной, но оттого ещё более бурной, - а теперь можно в одиночестве, спокойно, заняться систематизацией исследований. Изучение и сравнение настоев и отваров, рецепты которых любезно предоставила ему госпожа графиня, наводило на интересные мысли, которые необходимо записать…



Ольга Митюгина

Отредактировано: 25.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться