Червоточина

Размер шрифта: - +

2-2

 

2

 

Геннадий Николаевич торопился домой. Все-таки он засиделся у Зои. У Кокошечки…

Да, как тесен, оказывается, мир! Хоть и звучит это избитое утверждение банально, но как же оно верно! Ведь он и думать забыл о Зое, а когда-то… Нет, ничего между ними не было и раньше, но он, что скрывать, был когда-то влюблен в эту хрупкую рыжеволосую девушку. Но тогда он был молод, робок и глуп. Никак не мог решиться пригласить Зою в кино, ресторан или куда там еще… А ведь она, похоже, этого от него ожидала. Будь он чуть-чуть посмелей, поактивней, и кто знает, как бы оно повернулось? Вот и Нича, похоже, весь в него. Правда, вокруг сына девки сами вьются, это он все никак из них выбрать не может!..

А вот получись у него тогда с Зоей-Кокошечкой, был бы сейчас у него Нича? – подумалось вдруг. И следом пришло раздражение: «Что тебе надо, старый козел?! Чем ты еще недоволен? Тебе что, со своей Зоей плохо?!»

Словно в ответ на эти мысли, раздался телефонный звонок. Не сбавляя шага Геннадий Николаевич достал мобильник, поднес к уху.

– Я уже иду, Зоюшка! Через пять минут буду.

– Гена!.. Коля… Я видела Колю… – раздалось в ответ бормотание жены.

– Что?! – подпрыгнул Бессонов. – Что ты говоришь? Ты видела Ничу?!. Где?!

– Здесь… Гена, иди скорей… Я не могу говорить, мне плохо…

– Сейчас-сейчас!!! – заорал в трубку Геннадий Николаевич. – Зоя, сейчас! Я уже рядом! Срочно ложись, я бегу!..

Он и правда побежал. Благо до дома оставалось метров триста. Тяжело отдуваясь, взлетел на третий этаж, трясущимися руками не сразу попал ключом в замочную скважину, распахнул дверь… Не разуваясь, бросился в комнату, подбежал к лежащей на диване жене, рухнул перед ней на колени, взял ее руки в ладони и поднес к губам, словно хотел согреть их дыханием.

– Как ты, Зоюшка? Что?..

– Уже лучше, – шепнула Зоя Валерьевна. – Только голова кружится.

– Сейчас я, сейчас, – вскочил Геннадий Николаевич. – Чего тебе принести? Таблеток? Воды?..

– Не надо таблеток. Принеси воды. Только без коньяка, – улыбнулась супруга.

Геннадий Николаевич метнулся на кухню. Через десяток секунд вернулся с кружкой.

– Пей, Зоюшка, пей!

Зоя Валерьевна, придерживаясь за плечо мужа, подняла голову, приняла свободной рукой кружку, стала пить мелкими частыми глотками.

«Словно птичка», – мелькнула у Геннадия Николаевича жалостливая мысль. А вслух он, дождавшись, пока супруга напьется, спросил:

– Так что же случилось, а, Зоюшка? Что ты там мне сказала про Кольку?

– Видела я его, Гена, – голосом, полным тоски, ответила Зоя Валерьевна. – Я утром цветы полила, а воды набрать в лейку забыла. Ну, чтоб отстоялась… Вот, вспомнила, набрала, иду, чтобы на подоконник поставить, а дверь в комнату зачем-то закрыла… Машинально, не знаю зачем. Вдруг слышу, она снова открывается. Я обернулась, а там – Коленька!.. Стоит, на меня смотрит, глаза огроменные, ошарашенные… Я чуть рассудка от радости не лишилась, вскрикнула, а Коля ко мне бросился. Но тут собака какая-то из-за его спины выпрыгнула и в дверь лапами – хлоп!..

– И что дальше? Дальше-то что?! – заторопил жену Геннадий Николаевич, видя, что та не спешит продолжать, а из глаз ее покатились слезинки.

– А ничего дальше, Гена, – всхлипнула Зоя Валерьевна. – Я – к двери. Распахнула, а там никого… Никого, Гена! Никого!..

Зоя Валерьевна зарыдала.

– Ну, ну, успокойся, – попытался утешить Бессонов жену, а потом решил – пусть выплачется, слезы тоже помогают, недаром их природа выдумала.

Дождавшись, когда супруга перестала всхлипывать, он положил ей руку на плечо и спросил:

– А может, тебе просто привиделось, Зоюшка? Может, вздремнула и не заметила.

– Да как же я вздремнула? – Зоя Валерьевна даже привстала. – Я ведь говорю – с лейкой шла! Вон она, до сих пор валяется. Надо бы хоть воду вытереть…

Геннадий Николаевич посмотрел в угол, куда кивнула жена. На полу у стены и впрямь валялась оранжевая пластмассовая лейка, возле которой растеклась лужа. Часть влаги впитал в себя ковер, и край его стал темным.

Зоя Валерьевна все же поднялась с дивана, сходила за тряпкой и стала убирать воду. Потом принесла большую синюю игрушечную машинку и сунула ее под мокрый край ковра.

– В игрушки играешь? – хмыкнул Бессонов. – Что, уже для внуков прикупила?

– Дурачок ты! – отмахнулась жена. – Это ведь Колина, старая. На весу ковер скорее просохнет.

Геннадий Николаевич посмотрел на холмик, которым топорщился ковер, и задумался. А потом сказал:

– Вот ведь интересно… Игрушка по-прежнему здесь, а мы ее не видим. А ведь и та маршрутка, может, где-то рядом. Просто закатилась под ковер.

– Под какой ковер? – замерла супруга. – О чем ты, Гена?

– О параллельных мирах. Вот ты фантастику не читаешь, а зря. Об этом много понаписано. Что наш мир – лишь одна из множества копий. И все они существуют в одном и том же месте в одно и то же время, но в разных измерениях. А вдруг и Нича в такой вот мир провалился?

– Ты же сам говоришь – фантастика!

– А что, по-твоему, сейчас происходит? О чем ты мне только что рассказывала? Может, Колька к тебе из параллельного мира и выпрыгнул? Может, они соприкасаются как-то, случаются иногда какие-то пересечения… Ведь и туда он как-то сумел залезть.



Андрей Буторин

Отредактировано: 06.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться