Цветы для наглых

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 13

– Лео, бесстыдный лжец, я не верю ни одному твоему слову. И какими неправдами тебе удалось всучить Альме этот дар? Что за вызывающая настырность?! В Тевольте так принято одаривать королев?

Анастази, нахмурившись, смотрела на менестреля. Потом перевела взгляд на раскрытый песенник, лежавший у нее на коленях: правая страница испещрена черными нотными знаками, на миниатюре слева, под словами куплета, влюбленный юноша устремился к молодой даме, скромно потупившей очи. Поза ее воплощала невинность и чистоту, одежды ниспадали до самого пола, исключая всякий намек на ненадлежащее поведение, но ярко-алый цветок в опущенной руке и будто бы случайно оброненный платок выдавали сладострастную готовность поддаться любовному чувству.

Получасом ранее королева хорошенько отругала Альму, а потом, не желая видеть ее слез и слушать оправданий, велела выйти и привести себя в порядок. Вернуться в зал без дозволения госпожи Альма не решилась, и, когда Лео явился к королеве, все еще стояла у самого порога, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щеки.

Лео сделал несколько шагов вперед; приблизился к королеве, сел у ног.

– Я объяснил твоей служанке – и говорю тебе, моя королева, что это лишь знак добрых намерений и полной покорности твоей воле. Только по этой причине она согласилась принять его и передать тебе.

Анастази захлопнула книгу, положила на край стола.

– Альма поступила дурно – неважно, из слабоволия или жалости к тебе. А ты… как же ты, оказывается, нахален и невыносимо глуп!

– Прекрасная дама, не ведающая снисхождения и жалости, чем мне заслужить твое прощение?..

Его губы оказались совсем близко, почти касаясь ее губ, слова – точно поцелуй. Анастази отпрянула.

– Сколько можно об одном и том же?.. Образумься! Что творишь? Ты знаешь, как в Вальденбурге обходятся с теми, кто соблазняет чужих жен?

– Я болен, моя королева, и плохо понимаю, что делаю. Голова кружится, мне думается, у меня жар…

Придвинувшись еще ближе, Лео опустил голову ей на колени. Королева нехотя коснулась ладонью его лба.

– Не замечаю никаких признаков недуга.

– Поверь, моя великодушная госпожа, я весь горю.

Анастази усмехнулась. Глупая, фривольная игра начинала забавлять.

– Теперь не зима и даже не осень, когда северные ветры приносят в Вальденбург дожди и первую стужу. Отчего же у тебя может случиться жар, Лео?

– Мой недуг зовется любовным томлением, госпожа. Мне нет покоя, я жажду услады, как путник в пустыне жаждет воды. Но, быть может, ты желаешь, чтобы я обезумел и погиб, подобно несчастному Келедону?.. Только скажи, я не стану противиться твоей воле…

Роль свою он разыгрывал довольно искусно – но слова казались надуманными и утратившими первоначальную чистоту от постоянного повторения. Множество раз она читала подобное, слышала в песнях…

Анастази смотрела на него, в который уже раз удивляясь этой невероятной наглости, притворявшейся любовью, а потом сказала:

– Поистине, твои великие страдания достойны великого сожаления! Что ж, мой верный менестрель, я знаю одно надежное средство, которое может тебе помочь. Идем со мной.

Ей пришла в голову мысль, которую следовало исполнить, пока красота ее не потускнела и не потеряла своей привлекательности; Анастази поднялась, взяла Лео за руку, потянула прочь из каминного зала. Менестрель повиновался, следуя за ней по узкой лестнице, ведущей прямо на первый этаж, мимо галереи и Большого зала.

– Идем-идем, – то и дело повторяла Анастази, но Лео не нужно было подгонять – воображение и так рисовало ему весьма сладостные картины.

Альма, со светильником в руке, следовала за ними. Густая тьма таилась в залах, закоулках длинных коридоров, но не осмеливалась выползать и соперничать с рыжим светом живого пламени.

Так они миновали замковую кухню и подсобные помещения, спустились в подземелье, где, связанные длинными переходами, располагались кладовые. У самой лестницы королева на мгновение остановилась.

– Альма, останься здесь. А ты, мой любезный менестрель, возьми светильник и следуй за мной… если тебя не страшит это подземелье. Я слышала о нем множество историй одна страшней другой…

От Лео не укрылась насмешка, сквозившая в ее голосе, но он счел это проявлением забавной женской гордости, нежелания изъявлять полную покорность любовнику. Что ж, если ей хочется прежде поиграть, то он тоже не против!

Темный коридор сделался совсем узким; теперь королева и менестрель шли рядом, рука об руку, как заговорщики. Лео приходилось то и дело сбавлять шаг, чтобы не наступить на подол ее платья.

И вот наконец тяжелая дубовая дверь, рядом с нею пара дверей поменьше. Полукруглый потолок низко нависает над головами, мягкий земляной пол чуть пружинит – наверняка останутся следы…

Лео утвердил светильник в неглубокой нише. Тусклого, неровного света хватало, чтобы увидеть нижнюю часть двери и щеколду, на которую она запиралась.



SilberFuchs

Отредактировано: 07.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться