Дети Пепла

Размер шрифта: - +

Декса. Приют

Я резко открываю глаза и сажусь в постели, тяжело дыша. Рем с обеспокоенным видом сидит рядом. Его русые волосы, и в обычное время взъерошенные, после сна вообще торчат в разные стороны.
  - Ты снова кричала во сне, - констатирует он. - Очередной кошмар? Еле разбудил тебя.
  Перед глазами все еще проносятся отрывки из этого ужасного сна: я посреди сражения и стрела, летящая в мое сердце. Облизываю пересохшие губы и киваю.
  - Хочешь поделиться? - участливо спрашивает Рем.
  Я качаю головой и поплотнее закутываюсь в тонкое одеяло.
  - Ладно. Просто забудь об этом сне, ведь он нереален, - ободряюще хлопает меня по плечу парень и отправляется в свою постель.
  О нет, этот кошмар как раз таки реален! Но Рему об этом знать не обязательно.
  - Декса, я тебя убью, если ты снова разбудишь меня своими воплями! - слышится раздраженный голос Рикки, еще одной моей соседки по комнате.
  Я игнорирую ее слова. Рикки вечно всем недовольна и всегда со всеми препирается. К тому же она постоянно что-нибудь ломает или взрывает, причем специально, а потому миссис Диксс уже отчаялась пристроить ее хоть в какую-нибудь семью. От одних опекунов девочка сбегала сама, другие же отказывались от нее добровольно.
  Не проходит и минуты, как со стороны кровати Рикки слышится сопение, оповещающее о том, что девочка заснула.
  - Эта выскочка больше выделывается! - ворчит в темноту Рем.
  Я лишь печально вздыхаю в ответ. На самом деле мне очень жаль эту высокомерную и вредную "выскочку". Она оказалась в приюте пару лет назад, в результате гибели родителей. Сама девочка утверждает, что ее отец и мать живы, просто вынуждены скрываться. Но мы с Ремом как-то залезли в кабинет миссис Диксс и случайно наткнулись на ее досье. Родителей девочки зверски убила у нее на глазах шайка бандитов, которые хотели их ограбить.
  Вот такая вот история. Хотя, если перерыть все документы здешних сирот, то подобные трагедии уже не покажутся такой уж редкостью. Здесь у многих родители мертвы. Хотя, например, я не знаю, где мои. Ну, по крайней мере, живы. Правда, от этого ничуть не легче. К сожалению, по их мнению, я слишком ненормальная для общества. Все детство меня таскали по всяким бабкам, ведуньям и прочим. Но мою "ненормальность" так и не устранили. В конце концов, прямо на двенадцатилетие, решили сбагрить меня в приют. А что? Ребенка с рук - и жизнь легче.
Хотя я этому даже рада. Эти люди никогда не были моими настоящими родителями.

***

  
  Ровно в шесть утра сонный приют оглашается дребезжащим звоном колокольчика. Это самый противный звук на свете, который самым наглым образом вырывает из прекрасного мира грез в нашу обыденную реальность.
  Мы как обычно строем идем в столовую, которая насквозь провоняла гарью и тухлятиной. От такого букета ароматов с души воротит, но большинство слишком голодны, чтобы брезговать ни то что запахом, но и даже этой непонятной жижей, которую миссис Диксс называет "овсяной кашей". В том числе и я. Но, знаете, если зажать нос и быстро глотать этот несъедобный завтрак, то, в принципе, жить можно.
  Небольшая бригада сирот, которым "посчастливилось" быть сегодня дежурными, с кислыми минами разносят подносы с едой. На их лицах, как под копирку, отражены все то отвращение и разочарование ко всему, что они видят вокруг. Я их прекрасно понимаю, но в то же время буквально ненавижу за еще большее омрачение ситуации.
  После завтрака у меня есть всего десять минут на то, чтобы привести себя и мою кровать в порядок. Я за три года, проведенных здесь, уже приучена к такой спешке, поэтому с небольшой насмешкой наблюдаю, как новенькие в растерянности пытаются успеть все сделать.
  Но, на самом деле, все проще некуда. Ровно тридцать секунд на то, чтобы застелить кровать. Три минуты - переодеться. Еще две, чтобы почистить зубы и умыться. И четыре с половиной минуты тратиться на расчесывание длинных волос и завязывание высокого "хвоста". Вот и все.
  Рем тоже давно привык к режиму, а потому мы с ним почти одновременно готовы к очередному трудовому дню.
  Спускаемся вниз, на выходе нас уже ждет миссис Диксс, которая прожигает меня адским взглядом, полным то ли презрения, то ли разочарованием того, что я не померла этой ночью. На самом деле, говоря беспристрастно, эта женщина вполне нормальная, но почему-то у нас с ней с самого начала не заладились отношения, а Рему частенько достается только из-за того, что он дружит со мной.
  Постепенно к выходу подтягиваются остальные. В нашем приюте около семидесяти сирот, а потому все едва вмещаются в зале. Я равнодушно оглядываю толпу детей в поношенной одежде. У всех взгляд направлен в пол, все в томительном ожидании: какую работу им предстоит сейчас делать?
  Миссис Диксс также как и я обводит взглядом комнату, но на ее лице написано скорее презрение. Вот она достает списки сирот и быстро пробегает по нему глазами.
  - Сегодня несколько иной распорядок дня, - ее пронзительно-сладкий голос не предвещает ничего хорошего, но я все же надеюсь.
  - Все, кому уже исполнилось тринадцать или исполниться в течение двух месяцев должны пройти комиссию. Вас заберут через двадцать минут. Остальные же, как обычно, подходят для получения заданий.
  Я слишком погружена в свои мысли, чтобы сразу услышать голос Рема. Ему удается наконец привлечь мое внимание только с помощью легкого толчка под ребра.
  - Хэй! - недовольно поворачиваюсь к нему я.
  - Ты опять меня не слушаешь! Что это за комиссия такая?
  - Не знаю. Только в следующий раз не обязательно толкаться!

***
  

  Как и сказала миссис Диксс, за нами приезжает группа людей. Всего сирот, подходящих по возрасту оказалось тридцать два. Мы с опаской оглядываем странных мужчин и женщин в форме. Те же в свою очередь оценивающим взглядом рассматривают нас. Трудно разобрать хоть какие-нибудь эмоции на их каменных лицах, но, по крайне мере, они не кажутся опасными или жуткими.
  Один из них, седой мужчина, складывает руки на груди и говорит:
  - Вам предстоит пройти ряд тестов, надеюсь, вы останетесь в целости и невредимости после этого.



Keola Latro

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться