Девятая жизнь. Напарники по несчастью

Размер шрифта: - +

Глава 9. Невесомый сон

За окном занимался рассвет. Триста смотрела на светлеющее небо, на горы вдали, на верхушки шиковых деревьев, но видела лишь лицо Рэйнера, сливающееся с белоснежной наволочкой медкорпуса. Там, в палате, она пыталась представить его дыхание, но в альфарийце не было ничего живого: даже кожа при прикосновении обожгла могильным холодом.

— Мы наложили на него морозную руну, — ответила на ее немой вопрос молодая медсестра, лениво листая журнал с записями. Долистав, подняла сонный взгляд на Тристу и пояснила: — Чтобы тело не начало разлагаться слишком рано.

При невесомом сне душа покидала свою оболочку, обрекая некромага безвольно ждать ее возвращения. Нередко случалось и так, что та безвозвратно терялась, и ничего нельзя было с этим поделать.

Вскоре доктор тен Дюорти выставила ее из палаты и велела идти домой, но Триста упрямо уселась на полу и принялась ждать. Делать это пришлось недолго — не прошло и десятка минут, как в коридоре послышался цокот каблуков. Миссис тен Лойчи вывернула из-за угла и, даже не взглянув на девушку, скрылась за белой дверью. Триста устало опустила плечи. Сил на то, чтобы включить подслушку, у нее не было.

Еще через некоторое время дверь палаты вновь распахнулась. Престарелая докторша кинула на Тристу недовольный взгляд, а директриса сказала:

— Раз вы до сих пор здесь, мисс тен Шаори, можем мы побеседовать в моем кабинете?

Миссис тен Лойчи, которую Рэйнер по непонятным причинам звал Мегерой, даже сейчас выглядела почти безупречно: идеально выглаженный брючный костюм, лакированные шпильки, собранные в гладкий хвост волосы. Разве что отсутствие макияжа и залегшие под глазами тени делали ее лицо старше и осунувшееся.

Триста послушно опустилась в предложенное кресло и молча наблюдала за тем, как директриса достает сигарету из серебристого портсигара.

— Вы не против?

У нее дрожали пальцы. Триста могла бы с легкостью поверить в невозмутимость женщины, если бы не дрожавшие пальцы, нервно сжимавшие сигарету.

— Триста, вы, насколько мне известно, являетесь единственным свидетелем. Можете рассказать, как все было?

Табачным дым отравил воздух, мешая думать. Мысли разбежались, поэтому все, что смогла выдавить Триста, уместилось в коротком и бессмысленном:

— Я не знаю, что произошло. Правда.

— Хорошо. Давайте по порядку. Вы были в портальной, так? — миссис тен Лойчи стряхнула пепел, и часть его просыпалась на стол. — Что вы там делали?

Девушка судорожно выдохнула под ее пристальным взглядом.

— Совершала переход.

— Логично. А мистер тин Фолльт…

— Рэйнер должен был вытащить меня в случае чего.

— Вы намекаете на свое отклонение?

Триста поморщилась.

— Да. Рэйнер… помогал мне с этим. С моим отклонением, — и продолжила, чтобы избежать последующих вопросов: — На самом деле, его помощь заключалась лишь в том, чтобы находиться рядом. Взамен я помогала ему с рунами.

Женщина сделала очередную затяжку и вскинула брови.

— Надо же. И это помогло?

Триста кисло мотнула головой.

— Что ж, — задумчиво протянула миссис тен Лойчи. — Допустим, вся эта история с вашим тандемом правда. Тогда объясните мне вот, что: у вас ведь было целое утро для подобных экспериментов. Но вы почему-то решили бежать в академию посреди ночи, рискуя вашим, мисс тен Шаори, обучением. Или без мистера тин Фолльта оно уже не представляет такой ценности?

— Нет, что вы…

Директриса выжидательно уставилась на нее. А Триста не знала, что ответить. Бессмысленно бегала взглядом по предметам вокруг и нервно сминала пальцы, с трудом выдерживая немое сражение. В конце концов, женщина использовала козырную карту, бросив как бы между прочим:

— От вашей честности зависит не только обучение в Альфаре, но и судьба Рэйнера. Не пренебрегайте этим знанием, если действительно хотите ему помочь.

После ухода Тристы миссис тен Лойчи долго сидела в своем кресле и курила одну сигарету за другой, не чувствуя ни терпкого дыма, щекочущего ноздри, ни горечи на кончике языка. Докурив третью по счету, она потянулась к телефону. Сомнение ужалило и заставило замереть на последних миллиметрах. Медленно отклонившись обратно, женщина достала из выдвижного ящика узкий лист пергамента, написала на нем короткое послание и, не давая себе шанса усомниться в принятом решении, закрепила все тремя рунами. Вспыхнув, письмо начало тлеть, через мгновение не оставив после себя ни следа.

***

— Дорогие студенты академии Альфар! Не так… Студенты академии Альфар! Лучшие из лучших! Ах-х, да что б его! — Селетта протяжно выдохнула, сделав несколько шагов по сцене. Вскинув листок, продолжила с энтузиазмом: — Сегодня, как и за тысячу лет до и через тысячу после, вся Сансария отмечает День Мира! В эту знаменательную дату мы отмечаем… то есть, благодарим… Да кого мы благодарим-то?!

И почему вступительную речь доверили именно ей? Староста четыреста первой даже на собрания через раз ходит! Опустившись на колени, Селетта без всякого сожаления перечиркала и без того грязный текст и устало прикрыла глаза. Импровизация давалась ей с еще большим трудом, чем публичные выступления. Это тебе не рефераты по цветочкам писать!



Карина Фант

Отредактировано: 22.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться