Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

3. Из воспоминаний Мари

Стоило, наверное, поблагодарить Ноэля за то, что у нас с мужем начался второй медовый месяц. Странное ощущение — быть окружённой вниманием и заботой после длительного периода предоставленности самой себе. Обычно это я скакала вокруг вечно усталого, либо чем-то недовольного мужа. А тут уже ему приходилось разливаться соловьем: «люблю-куплю-полетим». Петер пытался усыпить мою бдительность и вызнать, какой наглец посмел нарушить привычное течение наших семейных будней. Но я молчала, как партизан на допросе, и имени «наглеца» не произносила даже во сне. (На этот случай старалась думать о Ноэле как о Феликсе Дале — персонаже одноимённого сериала, съёмки которого «свели» нас в Стокгольме.) Делая вид, что ничего серьёзного не произошло, я принимала как должное заботу и внимание Петера.

Это было сложное время.

Муж наблюдал за мной едва ли не круглосуточно, словно профессиональный разведчик. Чувствуя его пристальное внимание, приходилось маскировать истинные эмоции и чувства. (А заодно не забывать почаще чистить журнал посещений интернет - страниц, быть внимательнее с электронной почтой и удалять от греха подальше даже самую невинную переписку из телефона).

Чувств же на меня нахлынул целый океан.

Иногда я ругала себя за минуту слабости, которая привела к неожиданным приключениям. В другой раз начинала дико скучать по Ноэлю. В такие моменты получалось с трудом поддерживать нить разговора и присутствовать здесь и сейчас, (а не в своих воспоминаниях, окрашивавших щёки в маковый цвет).

Наконец, Петер стал успокаиваться. Уезжаль в длительные турне и по краткосрочным делам, не таская меня за собой везде и всюду. Правда, без надзора я не оставалась. Не знаю, под каким соусом он преподнёс свою просьбу родственникам и нашим соседям, но в Норртелье зачастили с дружескими визитами моя драгоценная свекровь, семейство Тео, семейство Якобссонов и Эмиль, завершивший программу обучения в местной средней школе и поступивший в гуманитарную гимназию в Стокгольме. Со временем и я утихомирилась, приняла как должное тот факт, что случившееся — не сон, но повторение вряд ли возможно.

Любовное приключение послужило для нас хорошей встряской. Чувства, начавшие тускнеть от многолетней рутины, покрывшиеся налётом равнодушия, словно камни лишайником, освежились и встрепенулись. Вернулось и творческое вдохновение, которому в последнее время частенько приходилось выдавать пинка, чтобы не расхолаживалось и не сачковало. Памятные дни, проведённые в обществе Ноэля, послужили замечательным материалом для парочки любовных романов — один я наваяла практически за месяц, как только вернулась домой из Стокгольма, что говорится, «по горячим следам». Второй начала писать сразу после того, как Клод, ознакомившись с первой рукописью, позвонил мне в скайп среди ночи и фонтанировал восторгами битый час, не обращая внимания на то, что я хлопала глазами, как сонная сова и ежеминутно зевала...

Курсируя между Стокгольмом и Норртелье, я скупала в невероятных количествах дизайнерские вещи для обновления домашнего интерьера, писала свою книгу и пекла бесконечные печенья для Эмиля Наттгрена, заезжавшего домой за книгами, сменной одеждой или просто потому, что соскучился. Стоило больших трудов уговорить его пожить у бабушки с дедом на время учёбы, чтобы не тратить ежедневно время на разъезды. Отношения у меня с пасынком сохранялись всё такими же тёплыми. Иногда он ужасно напоминал мне Петера в юности — огромные глазищи и тощие коленки…Приятно, что переживающий бурную юношескую влюблённость Эмиль делился со мной своими сомнениями, спрашивал совета, приглашал с собой в магазины, чтобы выбрать подарок для его любимой Лотты...Вволю набродившись по торговым центрам, мы сидели в кафе, заказывая каждый раз новые пирожные и единодушно приходя ко мнению, что всё-таки никто не умеет варить кофе лучше меня...


А потом пришло письмо. Небольшой, ничем не примечательный конверт из белой бумаги со столичным почтовым штемпелем .

В письме лежала открытка с видами Лос-Анджелеса и нарисованным на обратной стороне смайликом, небольшой листок бумаги со смутно знакомым адресом в Стокгольме и припиской: «Если меня не будет дома, возьми ключ у соседей по площадке. Н.»

Вот тут и подкосились белы ноженьки: я вынуждена была опуститься на пол в прихожей. Меня тут же атаковали воспоминания о бело-серо-черной гамме спальни, которая наверняка находится в квартире по этому адресу…

Ноэль Сигурд…

Пронзительный взгляд орехово-карих глаз и умопомрачительная улыбка…

«В Стокгольм! В Стокгольм! В Стокгольм!» - мысленно вскричала я, перефразируя чеховских «Трех сестер».

На моё счастье Петер мотался по Европе, заканчивая тур в поддержку очередного альбома, но даже если бы он сейчас возник на пороге Дома — не смог бы меня удержать. Потому что это совершенно бесполезно, когда, как говорится, «моча в голову стукнула». Лучше отпустить меня погулять по граблям и сделать выводы. А нынешние «грабли» были столь привлекательны, что из головы совершенно вылетел тот факт, что мне теперь опасно надолго исчезать из дома в неизвестном направлении: армия проверяющих быстро забьёт тревогу!

Вместо того, чтобы сесть, спокойно всё обдумать и не пороть горячку, я шустрой чайкой закружила по дому, пытаясь собрать дорожную сумку, запихивая в неё совершенно бесполезные вещи, ничего не соображая…

Перед мысленным взором всплывало лицо Ноэля — вот он улыбается, и словно солнечным лучом озаряется всё вокруг; вот рассказывает что-то забавное и в глазах пляшут искорки-смешинки; вот, задумавшись, сводит брови и кивает головой в такт собственным мыслям…

Да простит меня бог, но я совершенно не чувствовала себя виноватой, сбегая по ступенькам крыльца и выкатывая из гаража застоявшийся и тоскующий в своём забытьи «Харлей». Нормальная женщина вызвала бы такси, но когда я поступала, как нормальные женщины?



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться