Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

31. "Всяк сверчок знай свой шесток..."

Пелле проснулся рано. Немного полежал, пытаясь осознать, что ему ничего не приснилось. Ноэль Фолкнер нашёл возможность для Пелле Армфельта повернуть время вспять. И сегодня начинается первый день его новой жизни. Не с тюремной побудки, а с тихого шороха снежных хлопьев по оконному стеклу небольшой уютной комнаты…

Решительно вскочив с кровати, Пелле уделил несколько минут нехитрому гимнастическому комплексу. Потом, стараясь не сильно шуметь, принял душ и спустился вниз по деревянной лестнице, удивительно бесшумной для такого старого дома. Хрупкую утреннюю тишину нарушало только разнокалиберное «тик-так». Практически в каждой комнате часы висели на стене или стояли где-нибудь на видном месте. Являлся ли ход времени столь важным для хозяев дома или коллекция хронометров всех мастей сложилась случайно?

Из-под полуприкрытой кухонной двери пробивался лучик света. Пелле взялся за ручку. В отличие от лестницы, кухонная дверь выдала его появление - заскрипела, открываясь. Парень встретился с испуганным взглядом Берты и пробурчал:

- Масло машинное у вас есть?

- Зачем?

- Петли дверные смажу.

- Аааа...должно быть где-то...да, точно, в швейной машинке...сейчас принесу…

Берта поспешила в свою комнату. После недолгих поисков она нашла пластиковую бутылочку-маслёнку и вручила молодому человеку, всё ещё пугающему её своим присутствием в доме. Грея руки о чашку с кофе, женщина наблюдала за тем, как Пелле смазывал петли, своим скрипом давно раздражавшие хозяйку дома. Но муж «умасливал» своих бесконечных «подруг жизни», а сыну вечно некогда...

- Не поможете? Я дверь приподниму, подержать пару секунд надо…

- Да, конечно… - Берта старательно поддерживала дверное полотно, пока Армфельт не попросил опустить его на место. Парень несколько раз открыл и закрыл кухонную дверь, чтобы масло равномерно распределилось по механизму петель и поплотнее закрыл колпачок маслёнки. Берта вернулась к остывающей на столе чашке кофе и продолжила наблюдение за действиями «непрошенного квартиранта».

- Как у вас тут вкусно пахнет! - заметил парень, вытерев бумажной салфеткой несколько масляных капель на полу у дверного косяка. Потом он помыл руки с мылом и насухо вытер их о клетчатое кухонное полотенце.

- Бери чашку — вон там, в шкафу. Кофейник на плите - наливай себе, сколько хочешь. Сахар — на столе. Молоко и сливки в холодильнике.

- Я чёрный пью.

- Ну, пей, как тебе нравится...Может, ты есть хочешь?

- Подожду, пока остальные проснутся...Про краны-то вспомнили, какие текут?

- Да что тут вспоминать. Один в подвале, в постирочной. Второй — в комнате у Ноэля.

- Ну, пока они спят, шуметь не буду.

Пелле достал чашку, наполнил её недавно заваренным напитком. Берта, как заворожённая, следила за его движениями. А двигался парень красиво: без лишней суеты, выверенно и даже с некоторым изяществом. Чашку поставил на картонную подставку, не стукнув ею о поверхность стола. И ни капельки кофе не пролил...

- Что вы на меня так изучающе смотрите? Пытаетесь монстра разглядеть?

Мать Ноэля покраснела, как девчонка.

- Угадал. Второй день пытаюсь увидеть в тебе что-нибудь из ряда вон выходящее — и не вижу. Ну, не считая татуировок и этой фигни у тебя в ушах…

- Тоннели это называется.

- Прости, Господи, душу грешную, понапридумывают же - «тоннели»! Вот скажи ты мне: как тебя угораздило до похищения человека докатиться?

- Да вот...угораздило… Денег захотел «поднять».

- И на что бы ты те деньги потратил?

- На новый мотоцикл.

- Хм, значит жизнь нашей Мари равняется стоимости нового мотоцикла. Так получается?

Пелле опустил глаза.

- Может, не будем об этом?

- Нет, отчего же...Мне вот интересно, каково тебе сейчас на неё смотреть?

- Честно?

- А как же ещё?!

- Можете мне не верить, но я рад, что Королева тогда в живых осталась... Оправдываться ни перед кем не собираюсь... Виноват — и точка. Я делал то, что мне приказывали. И совершил преступление... Не задумался: почему и зачем я должен украсть именно эту женщину? Тупо украл и увёз, куда попросили... А вот потом мне не понравилось то, чего от меня Стурдин требовал. Убить её хотели, вашу Мари…Если б от голода не загнулась, придумали бы, как извести... И бежать из того подвала было бесполезно... «Волки» нашли бы нас, от них не спрячешься... Замотали бы в брезент, привязали к ногам камни — и бултых! - в глубокое синее море... Так что если вы боитесь, что я за старое возьмусь...Назад мне дороги нет...Стурдин бойцов своих попридержит: если со мной случится что, плакало его условно-досрочное. Но мне велел держаться от их шараги подальше… Сдались они мне теперь, ублюдки! - Пелле едва не сплюнул в сердцах, но в последний момент удержался. - За Мари вашу я сам кого угодно в лоскуты порву! Она там...в подвале… в холоде и темноте... глаза-то завязаны... разговаривала со мной не как с последним подонком, а как с нормальным человеком… Спрашиваете: каково мне на неё смотреть? Вы в церковь ходите?

- Хожу иногда…

- На распятье молитесь?

- Ну, когда прошу чего-нибудь у Бога…

- Вот и я на вашу Мари молюсь, как вы на церковное распятие. Если бы не она — что бы со мной дальше было? И сыну вашему спасибо за доверие...А вам — за кофе.

Пелле поднялся с места, тщательно вымыл кружку и поставил её туда же, откуда взял. Берта за этот короткий период времени скрутила в жгут бумажную салфетку. Это с ней автоматически случалось в минуты переживаний или тягостных раздумий.

- Извини, Пелле...Видимо, из-за своего старорежимного воспитания, я всё вижу только в чёрно-белом цвете.



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться