Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

35. Шила в мешке не утаишь...

- Мам, ты можешь больной притвориться? - неожиданно спросил Ноэль у Берты, когда они прогуливались по новому торговому центру, присматриваясь к ассортименту детских отделов.

- С чего это вдруг?

- Хочу увезти Мари куда-нибудь на пару недель... Да вот хотя бы в Испанию. Погреется на солнышке, ей сейчас полезно...Но мне хочется поехать туда только с ней вдвоём, понимаешь?

- Опять что-нибудь случилось? - вздохнула Бет. Похоже, рано она радовалась, решив, что после свадьбы в семействе её сына наступят тишь да благодать.

- Да нет, ничего...Ну, кроме того, что уже произошло... У меня такое чувство, что я теряю Мари: её доверие, её поддержку...Пока не поздно вернуться на исходные позиции — постараюсь это сделать. Получил полный карт-бланш от режиссёра: работы над фильмом не так уж много осталось. К тому же, Крис мается чувством вины перед моей женой. Велел оставаться дома, пока всё не наладится...

- Понятно...Не хочешь брать с собой Малин и Пелле, потому как мечтаешь создать условия, максимально приближенные к периоду вашего с Мари знакомства?

- Я тебе говорил, что ты у меня - самая умная и всепонимающая мама в целом мире?

- Подлиза! Ну, куда ж мне деваться: надо спасать твой брак! Что от меня требуется?

- Пожить у нас. На тебе — Пелле. Я не имею права оставить его без присмотра, хотя парню я доверяю. Да и чип у него установлен на самый критический случай... Если к Малин будет приезжать Маркус и оставаться на ночь — ничего не имею против. Главное, чтобы за Эриком кто-то из вас постоянно присматривал. Быт у нас налажен, народ обычно не балует. А в твоём присутствии дела пойдут своим чередом без неприятных сюрпризов и неожиданностей. Я договорюсь с кем-нибудь из сестёр, чтобы покараулили «дом Нурдстрёмов».

- Папенька твой в очередной раз с чемоданами явился, так что не нужно девчонок дёргать...Вообще ничего им не говори, они и так сильно переживают...Ну что ж, у меня спина в последнее время побаливала. Придётся вспомнить, что такое охать, стонать и пролёживать бока у телевизора, - вздохнула Берта.

Ноэль поцеловал мать в макушку, пахнущую специями для выпечки:

- Спасибо тебе, ма! Я перед тобой в неоплатном долгу: ты столько раз меня выручала!

- «Муж и жена — одна сатана». Ты почти слово в слово повторил фразу, которую мне Мари твоя однажды сказала...Боюсь я, сынок, что отцовские гены в тебе взыграют и потеряешь ты и жену, и детей...Или будешь, как Мартин, бродить с чемоданами между своими зазнобами до гробовой доски…

- Чур меня! Что за мрачное будущее ты нарисовала! Не переживай: гены Нурдстрёмов сильнее Фолкнеровских!

- Дай-то бог, Ноэль! Ой, смотри какая кроватка симпатичная!

Берта ринулась в зазывающе оформленный отдел товаров для новорождённых. Сын с улыбкой последовал за ней.


Шутки шутками, а «плебейская» - по выражению Пелле — кровь, попав в организм Мари, сотворила чудо. Токсикоз вяло помахал лапками: приступы тошноты, высасывающие из женщины жизненные силы, через неделю после выписки из госпиталя, прекратились совсем. Вернулся аппетит, а вслед за ним и хорошее настроение. Апатию сменил прилив энергии. При любой возможности Мари отправлялась гулять: в соседний парк, на набережные в центре города. После визита Микаэля Линдквиста, которого Стелла нынче не отпускала одного надолго, Ноэль воспользовался приглашением крёстного и на пару дней свозил жену в «Эдем». На щеках Мари появился здоровый румянец, она что-то постоянно жевала — будто навёрстывала упущенное в «токсикозный» период - и в скором времени живот её стал заметно округляться.

Они снова спали вместе. Первые несколько дней по возвращении Мари из госпиталя — просто лежали, обнявшись. Вспоминали моменты из прошлого: забавные, романтические. Засыпали, прижавшись друг к другу. Просыпались от нежных поцелуев.

В этих немудрёных ласках сквозило столько нежности и заботы, что ощущение вселенской любви и непередаваемого тепла захлёстывало обоих с головой. И даже предупреждение доктора о возможном длительном периоде воздержания не вызывало протеста. Запретный плод сладок, но в случае нарушения врачебного предписания последствия могли оказаться плачевными. Они оба прекрасно это понимали.

Телесные «страдания» для Ноэля сглаживало то, что от него не пытались отгородиться. Живо вспомнилось, каково это: находиться рядом с Мари, захлопнувшейся в раковине пожирающих мозг мыслей. Поначалу Ноэль боялся, что жена начнёт припоминать ему случившееся на каждом шагу. Как ни странно — ему снова невольно помог Пелле. Парень, не имевший собственной семьи, со стороны видел все ошибки, допускаемые в чужих отношениях. Однажды вечером, в зимнем саду госпиталя, он получил позволение высказаться о своих наблюдениях и надоумил Мари выбрать линию мудрого спокойствия. Поэтому упрёков от неё муж до поры до времени не услышал... Их жизнь ничем не отличалась от будней среднестатистической семейной пары: прогулки с ребёнком, поездки по магазинам, планирование домашних дел. Не забывали и про работу. Ноэль регулярно звонил Маккейну: узнавал, как идут дела на съёмочной площадке, нет ли нужды возвращаться в Париж. Мари же с головой окунулась в деятельность учреждённого ими фонда и регулярно работала над книгой, содержание которой никому не раскрывала. Подготовленный ею для прессы релиз о том, кому и как помогает учреждённый Джо Уотерманом и Ноэлем Фолкнером фонд, после своей публикации вызвал широкий резонанс по всему миру. На счёт фонда снова потекли денежные средства: сначала несмелым ручейком, потом полноводной рекой. Обратной стороной медали стало то, что, прослышав о деятельности фонда, активизировались не только жаждущие «обобрать лохов как липку» преступники. Особо ушлые журналисты, жадные до дурно пахнущих сенсаций, с удвоенной силой принялись копать компромат на Мари и Ноэля..



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться