Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

43. Новые испытания

- Опять куришь в постели? - Пелле, застёгивая джинсы, обернулся и посмотрел на Ингрид, пускающую кольца дыма к потолку и наблюдающую, как они растекаются и тают, не достигнув заветной поверхности.

- Можно подумать, тебе до этого есть дело…- огрызнулась девушка.

Пелле пожал плечами:

- Не мне с арендодателем разбираться, если претензии предъявит…

- А почему бы тебе и не проявить подобную заботу? Или я для тебя совсем никто — весь мир вращается только вокруг Её Величества Мари?

- Рот закрой! Просил, кажется, Мари не трогать!

- Скажите пожалуйста, какие мы нежные! Всё ещё надеешься, что она откажется от своего красавчика-мужа и рухнет в твои объятья? Держи карман шире!

- Слышь, была бы ты мужиком — как звезданул бы тебе хорошенько!

- Так звездани! Мне кажется, я уже не почувствую боли...Всю душу ты из меня вынул, понял?!

Ингрид отвернулась, подтянула колени к груди, её плечи начали вздрагивать…Женские слёзы всегда выбивали Пелле из колеи.

- Хорош рыдать! Ты сама выбор сделала. Сто раз говорил: одно твоё слово — и я больше не приеду.

- Дурак ты...Я...я люблю...тебя… - прорвался сквозь всхлипывания тихий голос.

- Ну, а мне что прикажешь делать? Насильно мил не будешь!

Девушка повернула к нему лицо с расплывшейся косметикой, распухшим носом и покрасневшими глазами. Пелле, шагнувший было к двери, остановился. Он как в стену с разбега «врезался» в отчаянный взгляд Ингрид.

- Пелле, давай поженимся, а?

- Совсем с ума сошла?

- Сойдёшь тут...Я беременна…

- Чёёёёёёёрт! Я же просил тебя! Ты мне в уши дула про аллергию на презервативы. Я тебе поверил, таблетки каждый месяц покупал — для чего? Чтобы услышать ЭТО? Захомутать меня таким образом решила? Так не выйдет у тебя ничего!...Ну это ж надо — быть такой идиоткой! Я тебе сразу сказал — не строй на мой счёт никаких планов! Тебе не кассиршей, тебе палачом в самый раз работать — скамейки из-под ног у приговорённых вышибать!

Пелле схватил куртку и выскочил из комнаты.

- Родители меня убьют! - прошептала Ингрид ему вслед и снова захлебнулась горьким плачем.

 

Нет, не был Пелле бесчувственным. Несколько часов на пределе скорости носился он по трассам, испытывая судьбу. В конце концов приехал к дому у лесного озера, где его мечты о Мари однажды стали явью. Армфельт остановил мотоцикл у воды, разделся догола и несколько минут мерил озёрную гладь саженками, словно искусный портной, покрывающий ткань аккуратными стежками. Прохладная вода остудила и тело и мысли. Остудила, но ясности не внесла.

Болела душа. Мозг, казалось, вот-вот взорвётся.

Меньше всего Пелле хотел причинять другим людям неприятности, осложнять чьи-то жизни. Что ж, нынешняя ситуация похожа на расплату за дважды греховность: за то, что без любви использовал тело Ингрид и за то, что любил женщину, которая не могла ему принадлежать.

Подувший с озера ветер заставил парня поёжиться. Пелле достал ключ от дома из тайника, о котором знали только он и Мари. Отперев дверь, он тщательно вытер ноги, вошёл в дом и поднялся на второй этаж. В неожиданно современной и комфортной для подобного дома ванной комнате вытерся насухо банным полотенцем, аккуратно повесил его на сушилку, пристроился на низкой скамеечке у окна, достал сигарету и с наслаждением закурил. Обычно никотиновый залп помогал родиться дельным мыслям в голове, но в этот раз чуда не произошло — разве что голова ещё больше заболела. Тщательно загасив окурок, Пелле дошёл до спальни, постоял в дверях, воскрешая в памяти свой день рождения, в который он получил от Мари слишком дорогой подарок...Повинуясь минутному порыву, он прошёл к кровати и упал поверх покрывала, замерев в объятьях воспоминаний. Ему показалось, что подушки всё ещё хранили запах сирени — те самые духи, которые ему так нравились. Он специально купил такие же для Ингрид и самообман иногда срабатывал: ему казалось, это Мари обнимает его, нежно целует, податливо прогибается под его руками... Но сейчас, вместо радости, мистический запах сирени больно обжёг.

«Что делать?» - мучительно размышлял Пелле и не мог найти ответа на этот вопрос. О женитьбе не могло быть и речи. Не из-за Мари. Просто это было бы неправильно.

Мари, размышляя над какой-нибудь проблемой, говорила: «Утро вечера мудренее» и ложилась спать, дав возможность подсознанию разгадать головоломку. Утомившись гонять взад-вперёд удручающие мысли, Пелле решил воспользоваться этим же способом.

Вскочив с постели, он бережно расправил покрывало и пошёл к выходу, натягивая на ходу футболку. На руле старого верного «Харлея» дожидались куртка и шлем. Через несколько минут ветер подхватил прядь волос, выбившуюся из-под шлема и замелькали знакомые пейзажи по дороге в Стокгольм.

Он никак не мог понять: хочет ли он поделиться своей новостью с Мари? В одно мгновение казалось: да, нужно. Мари — мудрая, она подскажет, что делать. В следующее приходила мысль: мало у Мари своих забот и проблем? Ни к чему ей знать о том, что он попался, как школьник, на старый как мир, трюк: «А давай-ка я забеременею и он, как истинный джентльмен, на мне женится!».

«Какой из меня джентльмен?!» - в душе Пелле вскипала злость на Ингрид. Но когда он начинал думать о ребёнке, тут же вспоминал малышку Стефани и сердце в груди начинало щемить.

Ему плевать на себя. Ему плевать на Ингрид. Но ему вовсе не плевать на ещё не родившегося и ни в чем не повинного малыша, которого бестолковая мамаша хотела обречь на безрадостную жизнь с самого рождения.

Армфельт на момент гибели родителей и сестры был достаточно взрослым для того, чтобы помнить, как дружно они жили. Как любили друг друга родители. Как он горой стоял за свою сестрёнку Лиллу с самого её рождения.



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться