Долг веры

Размер шрифта: - +

Глава двадцать пятая

Рангорн, 398 год


Гости забыли об Этель практически моментально. Акрен был уверен в том, что стоило только двери захлопнуться за несносной девчонкой, как она тут же вылетела из их головы. Алексис сначала чувствовал себя не в своей тарелке, но потом вроде бы немного успокоился и принялся обсуждать что-то с одним из королевских советников, достаточно рьяно. У его сына, может быть, и не было такого дара в плане математики и ядов, как у его дочери, зато существовала отличная политическая хватка. 

Акрену не хотелось бы говорить об этом, но его сын был бы отличным королевским советником. И, несомненно, будь он таким же, как и все его коллеги, то женил бы Алексиса на какой-нибудь хорошенькой дворянке, дочери дипломата, например, или того же очередного советника. Вон, у того же Корга была прелестная дочка, ей на днях исполнилось семнадцать. Кто угодно, но только не дочь Паука и Мэд. Не девушка, кровь которой – комбинация грубости Артона де Креза, изворотливости Жаклена и не слишком корректного поведения Мэд. 

Вольный, конечно, не забывался относительно собственного прошлого и той среды, в которой вынужден был существовать много лет, но не обманывался и насчёт бывшей жительницы борделей. И его совершенно не устраивало то, чему она могла научить свою дочурку. 

Ильза тоже казалась недовольной. И когда все наконец-то разошлись, тихо подступила к мужу. В её взгляде чувствовалось возмущение, то, что она так умело скрыла от гостей, выпроваживая Этель из их дома.

- Поговори с ним, - с уверенностью промолвила она. – Эта девчонка, может быть, и не догадывается о том, кто её родители, но это не мешает ей хамить и вести себя так, словно она решила унаследовать профессию матери… или хотя бы своего дяди. 

- Она оскорбила тебя? – усмехнулся Акрен. – И как же бедняжка Этель выжила после этого? 

- Это совершенно не смешно! – скривилась Ильза. - Ты можешь себе представить, что она сделает с нашим сыном за несколько лет совместной жизни?

- Не сомневайся, наш сын не настолько глуп, чтобы долго терпеть это, - без сомнений ответил Вольный. – Ему просто нужен какой-то стимул. Тогда он наконец-то откроет глаза и будет думать об этой девчонке именно то, чего она стоит, а не возвышать её над всеми остальными женщинами… К слову, ей это тоже будет неплохим уроком. 

- И как ты собираешься этого достичь? 

Вольный посмотрел на опустевший стол, за которым они приветствовали гостей за торжественным ужином. Тихие разговоры настраивали его на миролюбивый лад; радикально действовать против Этель было бы глупо, Алексис, в конце концов, мог взбунтоваться… Но так ли это было плохо? 

- Я знаю, что нам следует делать, - проронил Акрен, обращаясь скорее к пустоте, чем к собственной супруге. – И завтра же этим займусь.

***

Рангорн, 398 год


- Ты просил меня зайти, отец.

Алексис, застывший в дверном проёме, казался несмелым. Он вновь напоминал мальчишку, ожидающего наказания за своё отвратительное поведение, и в это мгновение Акрен в очередной раз едва не почувствовал себя виноватым за то, что уделяет сыну недостаточно внимания. На самом деле, эта проблема давно уже была забыта, они с Алексом общались куда больше, чем в обыкновенных семьях родители вообще смотрели на своих детей, но старые уколы совести сохранились в памяти. Акрен никогда ни о чём не жалел, разве что только дело касалось его семьи, и вот, старые призраки в очередной раз встали на границе между явью и выдумкой. 

- Да, - кивнул граф, поднимаясь со своего места. – Заходи, Алексис. Ты ведь понимаешь, что речь пойдёт об Этель? 

- Понимаю, - он сглотнул. – Но я не отступлюсь, папа. Не в этот раз.

- Я не прошу принимать тебя радикальные решения, - Вольный поманил сына к себе и застыл у окна. – Но ты должен осознавать все последствия того, что делаешь. 

- Это мои чувства. Я люблю её. И я не…

- Ты уверен? 

Вопрос застал его врасплох. Нет, Алекс не был уверен, иначе не казался бы столь многословным. Сейчас он глядел на отца так, словно никогда прежде не задавался желанием узнать, реальными ли были эти чувства. 

- Я знаю, - с пылом ответил Алексис, - что ты думаешь, будто бы она из неподходящей семьи. Понимаю, что Рефо – не богаты, не дворяне, но какая разница? Разве это может быть помехой? Да, возможно, моя дорога не будет устлана бархатом, но, папа!.. 

Акрен прервал его коротким взмахом руки, и когда заговорил, тон его был серьёзен и довольно грустен: 

- Я был бы спокоен, выбери ты себе какую-нибудь хорошую девушку. Нам обязательно не отказали бы, и будь ваши чувства взаимны, вы бы поженились в любой удобный миг. Мне было бы всё равно, Алекс, дворянка она или девушка из деревни, хотя с последним часто бывают проблемы, посмотри хоть на нашу королеву. Но твоя Этель – единственное существо в этом мире, которое я отказываюсь принять.

Алексис буквально пылал изнутри сопротивлением. Акрен видел, как хотелось ему сию секунду воскликнуть, что отец ошибается, схватить её за руку – хотя самой девушки здесь и не было, - и потащить под венец. Да, это была грубая провокация, и Вольный не сомневался в реакции собственного сына. Несомненно, Ильза когда-то пыталась поступить точно так же, но потом проявила временную покорность и добилась всё-таки своего. Точно так же поступит и Алекс, стоило ли в этом сомневаться? 

А теперь надо было посеять зерно сомнения в его душу. 

- Но я желаю тебе только добра, - мягко промолвил граф. – Я не могу тебе просто запретить что-то делать, это ведь не возымеет должного эффекта… 

- Что не так в Этель? 

- Если отбросить в сторону то, что эта девица груба и хамила твоей матери, что она не слишком-то блещет собственным образованием и совершенно не знает о существовании хороших манер, то меня не устраивает её происхождение.

- Мастер Рефо…

- Мастер Рефо, - задумчиво повторил Акрен. – Мастер! Смешное звание, похищенное из исторической книжки, повествующей о чужих краях, в которые никто никогда не заезжал. О краях, где время идёт вспять, ерунда какая. Никакого мастера Рефоне существует, Алекс. Скажи, ты знаешь что-то о Пауке? 

- О брате короля, что пожертвовал собой во время революции? 

- Да, - кивнул Акрен. – О гнусном отравителе, совершившем в самые последние часы своей жизни благородный поступок. Благодаря ему Артон отказался слепо верить Эмильену Первому, поднял революцию, церковь была уничтожена, а Рангорн наконец-то стал на путь освобождения от древних предрассудков. Это красивая история, и мы знали, как она будет звучать.

Алексис смотрел на отца подозрительно, чуть-чуть прищурившись, и словно задавался вопросом, что именно тот имел в виду. 

Акрен подошёл к окну вплотную, сжал запястье собственного сына и выглянул наружу. Там Ильза как раз разговаривала с мастером Рефо; цель её была только одна – заставить этого человека убрать собственную дочь подальше от их сына. Разумеется, Паук не стал бы её слушать; это публичное требование ничего для него не значило. Но он потерял сноровку, и теперь верил, что слова Ильзы имели в себе хоть капельку искренности.

Алексис подозрительно прищурился. Мать никогда не разговаривала в таком тоне, и он не сомневался, что не стала бы изменять собственным правилам и впредь, если б у неё не было соответствующего повода. 

- Паук не умер, - произнёс Акрен. – Он разыграл эту историю для своего брата, чтобы тот наконец-то начал действовать, а потом спокойно отступил от него в тень. Спрятался, если тебе будет угодно. Но не смог долго терпеть вдали от власти. И вернулся, скрытый иллюзией. 

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была звенящей и пугающей. Алексис шокировано смотрел на отца, словно не знал, что сказать ему в ответ на сделанное признание.

- Ты помнишь, как он выглядел? С портретов? – спросил Акрен и, дождавшись сыновьего кивка, сжал его запястье. – Это тот человек, которому я не доверил бы своего сына, никогда. Надеюсь, ты поймёшь меня после этого. Смотри.

Алексис опустил взгляд вниз и застыл.

Магия всегда была видима ему. Теперь утихли постоянные громы, терзавшие его слух много дней подряд, и ярких вспышек молний тоже было не видать. Но рассыпалась по кусочкам и сильная, реалистичная иллюзия, окутавшая мастера Рефо, и теперь на его месте появился совершенно другой человек. Он был того же роста, но намного более сух, и черты его лица, даже истерзанные временем, не могли не напоминать мужчину с редких парадных портретов. 

Алексис отпрянул. Акрен на мгновение разжал руку, позволяя сыну увидеть, как иллюзия вновь вернулась на место, и опять коснулся его запястья, возвращая способность видеть сквозь чужие чары. 

- Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы эта женщина была в твоей жизни? – грустно спросил он, отступая на несколько шагов. Алексис мигом бросился прочь от окна; ему явно было больно смотреть на человека, покойного по документам уже почти двадцать лет.

Вольный устало опустился в кресло; сын занял место напротив него и не отводил от отца глаз, будто бы пытался выбить из него правильный ответ, каким бы тот ни был. 

Акрену было трудно открывать кому-то тайну, хранимую вот уже сколько лет, но делиться с Алексисом, впрочем, не то что поведать истину Артону. 

- Когда мы шли на это, - сглотнув, начал он, - я толком не понимал, удастся ли им всё это провернуть. Но страна была на грани, а Паук сказал, что просто хочет спокойствия и жизни со своей любимой женщиной. Для меня было шоком, когда они вернулись, но Артон уже успел принять на работу мастера Рефо, и я не успел ничего сделать. Мне подумалось: пусть живут, только хранят свой секрет сами, без нашего участия. Но видеть рядом с тобою дочь Паука? Нет, Алекс, это выше моих сил. Я не сомневаюсь в том, что Паук попытается управлять тобою, словно марионеткой. Для него это ничего не будет стоить.

- А она знает? – с трудом выдавил из себя вопрос Алексис. В его серых глазах плескался ужас, словно он не мог заставить себя принять увиденное, но и отрицать столь очевидные вещи тоже было выше его сил. 

- Вряд ли. 

Виконт откинулся на спинку своего стула и крепко зажмурился, словно пытался забыть обо всём сказанном. Акрен внимательно следил за ним; он давно уже научился не позволять торжеству и осознанию успеха пробиваться сквозь тоскливую маску, но сегодня это умение было ни к чему. Радоваться, что его сын был повержен и не способен перенести услышанную новость? 

- Я хотел бы, - промолвил Акрен, - чтобы ты отправился в Лассарру, а оттуда в Тирилию, лучше по морю, так будет быстрее. Нам надо уладить некоторые дела, а у меня нет времени отправляться в гости куда-либо. Я отправлю с тобой Феликса. Посмотришь, как что происходит, наберёшься опыта, это будет полезно. Если к тому времен и эта девчонка не выпустит из своих рук твоё сердце, я не буду вставать у вас на пути… Делайте что хотите. Но дай себе, пожалуйста, шанс. Ты поедешь? 

- Да, отец, - кивнул Алексис, явно превозмогая себя. – Разумеется. Если это нужно для Рангорна…

- Это нужно для тебя.

Сын не стал спорить. Акрен смотрел на него с лёгким сожалением; ему хотелось бы, чтобы потребности ломать Алекса не возникло. Вольный не сомневался в том, что, если мальчик вернётся, всё ещё влюблённый в Этель, он не допустит эту свадьбу. Найдёт ещё миллион причин, да даже продемонстрирует Артону его выжившего брата, но только не даст дочери Мэд и Жаклена хотя бы попытаться разрушить жизнь его неопытного, в чём-то даже наивного сына. 

- Хорошо, папа, - уже более мягко ответил Алексис. – Я поеду, если нужно. Но я не могу обещать забыть её.

- Я не прошу этого, - покорно кивнул Акрен. – Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе. Единственное, что я могу – надеяться на то, что ты не будешь спешить в своих суждениях. И ничего никому не скажешь о том, что увидел, иначе всем нам конец.

- Разумеется. Я всё понимаю.

Граф опять посмотрел в направлении окна, словно пытался запомнить какие-то очертания, понять, что происходило там, за слоями стекла и камня. Его сын рос довольно мудрым человеком, но любовь – не то, в чём можно приказывать. И сколько б ни пытался он заставить своего ребёнка думать головой, проклятая Этель умудрилась украсть его сердце, и только Алексис может вырвать её оттуда с корнем, не причинив себе особенно много боли. 

- Возможно, - Акрен попытался говорить бодрее, - ты возьмёшь с собою Карен? Она совсем уж измаялась здесь, к тому же, если я ещё раз увижу всех этих женихов, я буду вызывать их на дуэль и стрелять отравленными дротиками.

Алексис рассмеялся. 

- Женихи Карен, папа, наша общая проблема. Я всегда готов тебе помочь. Выступить секундантом, например.

- Я лучше отправлю их на какую-то безвредную войну, - отмахнулся мужчина. – Но спасибо за поддержку, сынок. Может быть, Карен хоть немного повеселеет в Лассарре… В последнее время её мысли в одном направлении, и мне оно совершенно не нравится.

Алексис выразительно скосил взгляд на сводки по беспокойствам в городе, и Акрен кивнул. Его сын прекрасно знал о том, что Карен обожала варить всевозможные яды и с ума сходила от одной только возможности сотворить что-то уникальное. Вряд ли чума была в её вкусе, Карен нравилось действовать незаметно и только экспериментировать, а не убивать людей, но ошибки случаются даже у лучших.

- Надеюсь, её стратегические запасы останутся здесь? – поинтересовался Алексис. – Потому что я хочу пережить это путешествие.

- Разумеется, - кивнул Акрен. – Я рад, что мы с тобой поняли друг друга, и что ты проявляешь завидное благоразумие.

- Всё зависит от того, как со мною разговаривать, папа, - пожал плечами Алексис. – В любом случае, мало у кого есть такие дипломатические таланты, как у тебя, потому они и не достигают должного результата.

Они рассмеялись уже в один голос, и в этот момент были особенно похожи. Акрен даже испытал странный укол гордости за сына. Всё-таки, если забыть об Этель, Алексис вырос удивительно мудрым молодым человеком, и его всё ещё можно было без особого вреда для него же направить в нужное русло. 

И Акрен не сомневался в своём успехе. 



Альма Либрем

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться