Долг веры

Размер шрифта: - +

Глава тридцать третья

Объединённая Держава, 398 год

После кьярсы дурно было всем, наверное, даже графу Шантьи; Шэйран с трудом открыл глаза, чувствуя неприятную горечь во рту и странное ощущение совершённой ошибки, преследующее его все последние часы. Ему снились странные сны о Карен или о той женщине, придуманной им же много лет назад. Впервые эти сны заходили так далеко; недоступный образ теперь стал таким близким, и она вдруг из коварной незнакомки превратилась в невинную девушку рядом с ним. Он давно не думал ни о чём, кроме смерти Тэры, и теперь старое, погасшее чувство влюблённости напомнило о том, что такое яркие эмоции. В страсти собственного гнева он выгорел дотла, не оставив возможности себе быть верным вдовцом или выждать хотя бы тот проклятый год. Он был готов прямо сейчас сорваться в Рангорн, молить Карен простить его за эти двенадцать лет брака с Тэрой и сейчас же повести с алтарём, вытребовать у Первого снять все запреты…

А потом повернулся, скользнув ладонью по бесконечным одеялам – и откуда они только здесь взялись и кто ему их принёс? – и осознал, что сны имели определённые рамки, и не всё, в чём он их винил, на самом деле принадлежало грезам.

- Карен, - прошептал он ошеломлённо.

Девушка дремала. Её волосы, вчера уложенные в красивую причёску, сейчас растрепались по подушке, были спутаны, к тому же, просто до невозможности – наверное, специально, чтобы пришлось потом долго расчёсывать их утром. Воображение, рвущееся не туда, куда следовало, нарисовало идиллическую картину, но Шэйран отмёл её с уверенностью, которой не обладал уже много лет.

Она была реальна, как никогда. Он мог коснуться её и почувствовать, как магия, обычно полыхающая в жилах, умирает так легко и так быстро, что ему даже не жаль с нею расставаться. Она пахла живой девушкой. И следы от поцелуев, и припухшие губы – всё это нисколечко не напоминало сон.

Равно как и пятно крови на отброшенном в стороне очередном покрывале не было просто соком, а эта гора одеял и подушек, благо, хотя бы чистых после колдовства, не являлась супружеским царским ложем.

- О, Первый, - простонал Шэйран. Всё, что он списал на пьяный сон, не было им – реальность, в которой он позволил себе больше, чем имел на то право, нахлынула, словно водопадом.

Она открыла глаза и повернулась к нему, удивительно юная и красивая. Шэйран помнил, как восторгались женщины в его детстве Акреном, но тогда даже не задумывался, что какой-то человек может действительно поражать; сейчас же он не был в силах отвести взгляд от Карен.

Карен, которой он этой ночью переломал всю жизнь.

- Ты уже не буянишь? – с улыбкой спросила она, подвигаясь ближе. – А как же молнии? Где же громы, что должны были обрушиться на твоих несчастных подданных? – её ладонь скользнула по его груди, и, сколько б Шэйран не уговаривал себя встать, одеться и убежать подальше, тело реагировало так, как ему хотелось, нисколечко не прислушиваясь к гласу разума.

- Почему ты не ушла? – против собственной воли обнимая Карен в ответ, спросил Шэйран. – Я ведь мог тебе навредить!

- О, мог он, - Карен фыркнула и прильнула к нему. – Я последние несколько лет тоже могла отравить твою сумасшедшую жену, а она взяла и повесилась сама. Я решила брать с неё пример. Не вешаться, но действовать.

Больше всего на свете Шэйрану сейчас хотелось не вспоминать о Тэре, не горевать, как ему полагалось, а поцеловать Карен. Ограничить её от всего внешнего мира, остаться здесь, принимая только редкие подносы от служанок, и никуда-никуда не выпускать. Чтобы она принадлежала только ему одному и была в безопасности, чтобы никакие внешние невзгоды не смели коснуться её.

- Я не имел права даже прикасаться к тебе, - прошептал он, скользя ладонями по девичьей спине. – Не говоря уж о том, что случилось.

- Шэйран! – она рассмеялась, звонко, растеряв всю вчерашнюю временную строгость. – Нашёл о чём жалеть.

Об этом действительно жалеть не хотелось. Карен – единственная девушка… единственная женщина, с которой он действительно должен был быть.

Он упёрся лбом ей в плечо, не выпуская гибкое тело из крепких объятий, и постарался не думать о том, как это должно быть. Но мысли возвращались волнами, вместе с головной болью, и он мог разве что сжимать зубы, отгоняя их подальше, и они старательно возвращались обратно, рывками занимали его сознание и вытесняли оттуда все остатки вчерашней эйфории.

Карен обняла его в ответ, словно боялась, что он опять исчезнет, отодвинется, позволит себе большую дистанцию, чем ей бы того хотелось. Она запустила пальцы в его волосы и лежала, не двигаясь, в этой импровизированной постели.

- Карен, ни одна женщина не может быть счастлива с таким монстром, как я, - прошептал Шэйран, хотя, возможно, ему следовало жалеть о чём-то другом. – Я уже довёл одну до самоубийства. И я не хочу причинить тебе вред.

- Глупый, - она вывернулась в его руках и осторожно поцеловала куда-то в висок. – Ну что ты можешь мне сделать? На меня не действует твоя магия.

- Карен, разве ты не понимаешь…

- Это ты не понимаешь, - она оттолкнула Шэйрана и нависла над ним, глядя в глаза, опять с неожиданным гневом, но на сей раз более мягким и нежным, словно вкрадчивым. – Ты не понимаешь, что мы можем быть счастливы вдвоём. Нам для этого не нужны божественные медальоны, тебе не надо сдерживаться, мне – думать о том, что мой мужчина пропадает в объятиях чужой женщины, пока я терплю чужие улыбки. Я могу родить тебе детей, не беспокоясь о том, что их магия разорвёт меня на части. Да я люблю тебя! И всегда любила, - она села, притянула одеяло к груди и повела плечами. – А ты говоришь о каких-то глупостях.

Шэйран сел рядом с нею и обнял за плечи. Ему не хотелось терять её, и если для этого следовало отогнать прочь чувство вины – что ж, он был готов сделать это.



Альма Либрем

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться