Долг веры

Размер шрифта: - +

Глава пятьдесят вторая

Рангорн, 399 год

Карен не могла нормально есть, пока носила ребёнка, и сейчас впервые смотрела с аппетитом на то, что ей подали. Акрен вздохнул. У дочери была дурная наследственность, с какой стороны ни посмотри: обе бабушки и мать с трудом выносили своих детей. Одна умерла, вторая сошла с ума, третья сводила всех вокруг. Смотреть на Ильзу, пришедшую в себя после немалой дозы снотворного, было страшно, и отнюдь не потому, что она дурно выглядела: она увидела в поступке мужа и дочери то ли признак недоверия, то ли попытку скрыть что-то слишком важное от материнских глаз и ушей. Сейчас она сидела подле кровати Карен и ей не выражала ни единой претензии, ни капли гнева, но Акрен подозревал, что за все эти милости расплачиваться предложат именно ему.

Ребёнок мирно спал в колыбели. Карен то и дело приподнималась на локтях, нарушая завещанный доктором постельный режим, и пыталась рассмотреть сына.

Шэйран вошёл в комнату с таким скорбным видом, словно ему предстояло идти на казнь. Он подошёл к колыбели ребёнка и тихо, скорбно промолвил:

- Его Величество умер. У него, вероятно, были проблемы с кровью, о которой он не хотел говорить. Два специалиста по магии и лекарь уже осматривают тело, но покойного короля, разумеется, никто не будет тревожить. Его похоронят совсем скоро…

Он склонился к сыну, словно пытался заглянуть в его лицо, и тут же отпрянул. Акрен бросил на мужчину недоумевающий взгляд.

- Что случилось? – спросил он, но Рэй опять повернулся к ребёнку, и в его глазах светилось искреннее благоговение.

- Потрясающе, - прошептал король. – Как жаль, что вы не можете всего этого чувствовать…

- Как жаль, что всё это отлично чувствуют кормилицы, - возразила Ильза, впервые за долгие часы нарушившая тишину. – И няни. Они боятся брать ребёнка на руки, и, - она выразительно посмотрела на Акрена, - если б я не появилась вовремя, то дитя мы бы отыскали среди записанных на инквизиторские костры!

Вольный отмахнулся. Инквизиции давно не существовало, а та пародия и имитация, в которую до сих пор игралась местная власть, всегда носила ему документы на подпись, и списки тоже. Костры не жгли в столице уже лет десять точно, но оскорблённая до глубины души, измученная переживаниями Ильза не могла так легко спустить грех мужу с рук.

- О чём вообще речь? – Акрен обратился к Шэйрану. – Это… магия?

Он всегда высказывал такого рода предложения вопросительным тоном. Не видя волшебства, Вольный сомневался в том, что оно настолько могущественно, как описывали люди.

- Да, - с уверенностью подтвердил его догадку Рэй. – Магия. Необычная даже для меня, но определённо сильная. Забивает дух… Достойно будущего короля.

- Будущего? – Акрен скривил губы, встал и тоже подошёл к колыбели. – Он уже король, если вы об этом забыли.

В комнате воцарилось молчание. После смерти Артона наследника долго искать не будут; тут он, под носом. Слабые и глупые, сыновья Розалетт не вызовут ни у кого достойного интереса. Кандидат на трон был только один. Нынче он смирно спал, но даже так ощущалось, наверное, дуновение магии. Карен говорила, что чувствует – для неё это напоминает слабый свет.

Акрен не ощущал вообще ничего. Ему казалось когда-то, что этим естественным барьером реально руководить, что его можно немного подвинуть  узреть всё-таки реальную силу, но сейчас смирился с тем, что это ему не под силу.

Мальчик проснулся и, прежде чем заплакать, смотрел несколько секунд на своего деда. Акрен знал, что у детей меняется внешность, что по новорожденному ничего нельзя судить, но не сомневался, что этот синий яркий цвет не изменится. Может быть, глаза просто потускнеют на полтона, приближаясь больше к привычным для людей оттенкам…

Мужчина взял его на руки, руководствуясь впервые за долгое время не расчётом и не интуицией, а обыкновенными чувствами. Ребёнок даже притих, кажется, вновь уснул, и Акрен поднял тревожный взгляд на дочь. Рано или поздно он вынужден будет сказать ей… то, чего б не хотел поведать ни единой матери.

Карен молчала. Она выглядела отчасти обречённой. Даже сейчас, когда рассеялась ставшая привычной бледность, когда совсем рядом были и её ребёнок, и возлюбленный, она была неспокойной и отказывалась снимать с себя ответственность за смерть Максимилиана.

- Он не сможет уехать, - промолвила она, обращаясь то ли к отцу, то ли к Шэйрану. – Я ведь правильно понимаю? Мой сын должен остаться здесь…

- Да, - кивнул Акрен, преодолевая засевшее прочно в груди чувство неловкости. – Он – король Рангорна, если так и останется на словах ребёнком Максимилиана, - он проигнорировал Шэйрана, уцепившегося в изголовье детской колыбели. – Разумеется, до его совершеннолетия будет править лорд-регент.

- Ты, - усмехнулась Карен.

- Если меня выберут лордом-регентом, то я, - не стал спорить мужчина. – Со временем… Да, со временем мы сможем позволить себе отпускать его в Объединённую Державу. Но пока что… Либо пойти на радикальные меры, - он оглянулся на Шэйрана. – И позволить тебе заполучить Рангорн.

- Или рассказать правду.

- И вернуть Карен на плаху.

Акрен прекрасно понимал, что Рангорн не потерпит завоевания. Это всегда проблематично. Чужой король будет для них погибелью. А он – вечный Первый Советник, прекрасно знающий, что делать с этой страной.

- Мы сделаем всё так, как задумали, - твёрдо ответила Карен и протянула руки за ребёнком. Акрен безропотно подчинился, и она ласково улыбнулась спящему малышу. – Мой сын будет коронован, как король Рангорна. Он никогда не станет принцем в Объединённой Державе, - она уверенно посмотрела на Шэйрана. – Если ты не согласен, то что ж… Время траура ещё не истекло, у тебя есть возможность найти себе другую женщину.



Альма Либрем

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться