Доминика из Долины оборотней

Размер шрифта: - +

Глава 18. Жар и дар. Часть 1.

1 ноября 2020 года, воскресенье, день седьмой

     Жарко! Это было первой сформировавшейся у меня мыслью, когда моё сознание выцарапалось, наконец, из темноты и пустоты. И я тут же пожалела об этом, поскольку тут было жарко и громко. И больно. Болело всё – голова, кости, кожа, зубы, казалось, даже волосы на голове ныли. Боль была тупая и вполне терпимая, ничего общего не имеющая с той, что я испытала после ожога, но она была всеобъемлющей и изматывающей.

     Жара была хуже. Мне приходилось бывать возле открытого огня, и я знала, какой от него идёт жар, но всегда можно было отойти, если станет совсем неприятно. Сейчас у меня было чувство, что я – викинг, подготовленный к погребению на своей ладье. Ладью уже подожгли, огонь вокруг меня, он ещё не добрался до кожи, не обжигает, но так и пышет жаром. Во рту была пустыня, меня мучила сильнейшая жажда. В довершение ко всему, в голове, и так болевшей, стоял несмолкающий гул десятков голосов. Одни сливались между собой, другие звучали более отчётливо, и я могла разобрать отдельные слова и даже фразы.

    – Если она не очнётся в течение ближайших шести часов, могут начаться проблемы из-за обезвоживания.

     Этот голос я знала. Мозг начал понемногу шевелиться, и через пару секунд выдал мне ответ – дядя Джеффри. Ещё какое-то время я пыталась осмыслить его слова, когда другой голос расстроенно воскликнул:

     – Но должен же быть хоть какой-то способ её напоить?!

     Фрэнк. Этот голос я узна́ю всегда. Я попыталась позвать его, но не смогла пошевелить губами, которые, как мне казалось, высохли и покрылись коркой с трещинами, как земля на дне пересохшей реки. Пить! Я так хочу пить.

     Словно в ответ на мои мысли, к губам прижалась влажная ткань. Но не успела я порадоваться, как она переместилась на щёки, лоб... Мне протирали лицо, и это было приятно, но я хотела пить!  

     – Как? Ты же сам видел – она перекусила три зонда, и та же участь едва не постигла мои пальцы! Зонд через нос тоже не проходит – её организм сопротивляется инородному вторжению. Физраствор внутривенно тоже не получается ввести – он просто не проходит в вену, словно там какая-то преграда. Словно её организм не принимает ничего извне, защищается. Я испробовал всё, что мог!

     – Должен быть ещё какой-нибудь способ, – это уже голос отца. Моё сознание, словно заржавевший подшипник, ворочалось всё быстрее, пока ещё со скрипом, но окружающее я осознавала всё яснее. – Может, просто налить воды ей в рот?

       Да! Да, налейте воду мне в рот, ну, пожалуйста!

     – Нет, – возразил дядя Джеффри, и я едва не застонала от разочарования. Точнее – я попыталась застонать, но у меня не получилось. – Пока она без сознания, то просто захлебнётся. Может быть, попробовать клизму?..

     Я была согласна уже и на клизму, когда ткань снова скользнула по моим губам. Пытаясь ухватить хоть немного влаги, я сумела чуть пошевелить губами, и ткань замерла, а потом вновь скользнула по ним, прижавшись чуть сильнее, так, что несколько капель проскользнули в мой пересохший рот. Горло судорожно дёрнулось, хотя до него ничего не дошло.

     – Вы видели? – радостный крик Фрэнка. – Вы это видели?

     – Что? – Сразу несколько голосов.

     – Смотри́те! – Ещё несколько капель упали мне в рот. – Она глотает! Она очнулась! Солнышко, если ты меня слышишь, дай знак.

     Знак? Как? Я попыталась что-то сказать, но горло отказывалось издавать хотя бы звук. Губы тоже отказывались шевелиться. Веки, по моим ощущениям, были распухшими и слипшимися. А всё тело было словно налито свинцом. Я честно попыталась пошевелить хоть чем-нибудь и, видимо, мне это удалось.

     – Вы видели? У неё ресницы дрогнули! Я уверен, она нас слышит. Солнышко, ты сможешь попить?  

     Смогу! Конечно, смогу! Именно это я пыталась крикнуть, но издала лишь какой-то даже не стон, а едва слышный скрип. Но и этого, видимо, Фрэнку было достаточно, потому что между моих губ втиснулась металлическая трубочка, из которой в мой рот полилась божественно-прохладная вода. Я стала жадно глотать спасительную влагу, пока не раздались характерные хлюпающие звуки, с которыми из стакана через соломинку высасываются последние капли. Трубочка исчезла. Всё? Это всё? Но мне мало! Освежившемуся рту хватило сил едва слышно выдохнуть:

       – Ещё...

     – Конечно, ещё, конечно, ещё, пей, Солнышко, сколько хочешь, – раздалось надо мной счастливое воркование, а трубочка вновь коснулась моих губ.

     – Не увлекайтесь особо, – снова голос дяди Джеффри. – Если выпить слишком много и слишком быстро, Ники может вытошнить.

     – А мы легонечко, по чуть-чуть, правда, Солнышко? И нас не вытошнит.



Оксана Чекменёва

Отредактировано: 22.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться