Егор

Размер шрифта: - +

Глава 16

Лето

Вот и пришло лето.

В воздухе по утрам ещё висела прохлада, но ближе к обеду становилось очень тепло.

Я очень ждал наступления лета. Ещё ничего в своей жизни я не ждал так сильно, как прихода летних дней.

На прогулке ко мне подошла мама. Она улыбалась, но на её лице я прочёл тревогу.

- Егор, нам надо поговорить. Не знаю, сможешь ли ты меня понять. Если не сейчас, то попозже обязательно поймёшь.

Я растеряно посмотрел на маму, как бы говоря ей, что не понимаю вовсе, о чём это она. Внутри зародилась мысль о моём будущем, но тут же погасла, как гаснут звёзды при наступлении рассвета.

- Боюсь, ничего не выйдет, Егор. Я, как тебе известно, мать-одиночка. У меня и так были проблемы с удочерением Полины, так что третьего ребёнка мне так просто забрать не дадут.

- Но почему? Что не так?

- Это трудно объяснить, Егор. Всё слишком запутанно даже для меня.

- Опять эти взрослые правила.

- Да, Егор. Они самые.

Мамин голос сорвался и она тихонько заплакала.

Я обнял её и долго не отпускал. Мы стояли за деревом клёна, и потому, нас почти не было видно. Другая воспитатель увела детей в сторону, чтобы те не видели всей этой трагической картины.

- Я понимаю. Можно мне хотя бы иногда называть тебя мамой?

Тут моя мама совсем раскисла и ещё сильнее заплакала. Я понял только одно, что лучше помолчать.

Вокруг нас бурлила жизнь. На деревьях пели птицы, неподалёку раздавался звонкий смех детей, увлечённых игрой на воздухе, в воздухе висел пряный аромат цветов, но всё это омрачала огромная тень. Мне хотелось только одного — плакать, плакать и ещё раз плакать. Может вместе со слезами выйдет и вся та боль, что сидела во мне уже очень долго, практически с самого моего рождения. Но что-то внутри говорило мне, что надо держаться, надо терпеть, и потому я не проронил ни слезинки.

С того дня я стал более замкнутым и молчаливым. Рисунки не радовали меня, ровно как и игрушки. Всё потеряло вдруг свою магию, былой интерес, который, так часто спасал меня и позволял забыть о том, где я есть.

Однажды, спустя примерно неделю, я сидел в игровой комнате, когда ко мне подошёл мальчик Витя. Он был младше меня на год, носил смешные очки и любил книжки. До этого мы с ним почти не общались. Он попросил у меня взять почитать книжку со сказками, которую мне подарила мама. Я упрямо продолжаю её так называть, ведь кто нам те, кто сделал хоть что-нибудь доброе, если уже не родные люди? Я упрямо отказал, скорее просто со злости, а потом прочитал на лице Вити, как того огорчил мой отказ. Он сел в сторонке и принялся листать какую-то, уже зачитанную до дыр, старую книжку. Мне вдруг стало жаль его. А вместе с жалостью пришло и осознание того, что я здесь не один такой несчастный и одинокий. Абсолютно каждый ребёнок в детском доме чувствовал тоже самое, несмотря на все тщения педагогов. Мне вдруг захотелось сделать хоть что-нибудь приятное другим, хоть как-то скрасить их пребывание здесь. Я тут же вручил книжку Вите.

- Ты же не хотел мне её давать — опешил он.

- Я передумал. Читай в удовольствие. Она такая же моя, как и твоя.

- Но ведь тебе её подарили... - начал было он.

- Я теперь я её дарю всем, кто здесь живёт. Это ведь куда лучше, чем просто держать её всегда при себе.

- Наверное - неуверенно согласился он. - Спасибо.

Но я уже не слушал его, а поспешил раздать другим детям некоторые свои игрушки, которые те просили у меня поиграть, но я, отчего-то, отказывал им в этом. Наверное, всё дело в упрямстве. Терпение — это одно, это сильное качество. Упрямство же схоже глупости.

Уже вечером, когда я засыпал, я вдруг поймал себя на том, что чувствую какую-то потаённую радость внутри. Боль и обида куда-то ушла, а на их месте осталась только радость от осознания того, что я кому-то помог, поделился, не сжадничал. Все дети хотят иметь родителей. Им всем больно не меньше, чем мне, а может даже ещё больнее. Многих спасает непонимание, кого-то надежда, а кто-то довольствуется уже тем, что имеет. Даже если я и найду себе родителей, то что станет с другими?

Наверное именно в это лето ко мне пришло чёткое осознание того, что я в детском доме не один, что есть и другие дети, и плакать только потому, что выбрали не тебя, а кого-то другого — просто низко. Всё равно, что желать счастья только себе и никому другому. И разве подарить кому-то радость, не значит подарить её себе? 

 

 

 

 

 



Дмитрий Шаров

Отредактировано: 11.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: