Энальские свитки: Путь Ветра (с иллюстрациями)

Размер шрифта: - +

Глава 10. Бесы прошлого

Проснувшись, Андриан смутно пытался вспомнить произошедшее. Храм Предрассветной, какая-то странная старуха, флакончик с зельем и этот сон. Нет, не сон. Подходит княжич к зеркалу, смотрит, не узнает. Помнит отражение позабытого себя, из другого мира. Был он высок и строен, а сейчас щуплый, худой, даже прослойки жира не предвидится. Был он несчастлив в своей судьбе, а теперь — часть совершенно невообразимого мира. Он даже имени своего не помнит, зато точно вспомнил другое. Катерина. Ныне Мирослава. Девка точно не захочет оставаться в этом мире. Это он потомок древнего рода, а она — брошенное и нелюбимое дитя. Вот только Туман условия очертил, «либо вместе, либо никак». Значит надо убедить девчонку остаться, если она узнает этот мир, он ей понравится.

Мирры внизу не оказалось — сбылось предсказание старухи, девчонка валялась в постели с лихорадкой. Поэтому поводу у Тумана тоже было ограничение, «случись что, окажешься во льду». Боги, он же почти что доктор наук, уж как-нибудь с простудой справится. Имеющихся денег на лекарства не хватит, еще одну сережку придется менять. В такой одежде его наверняка пошлют куда подальше. И почему он такой хлюпик? Быть княжичем конечно круто, но солидным князем всяко лучше. 

Не пытаясь отделить Андриана от бывшего ректора, юноша метнулся в город, надеясь, что умение вести переговоры вернулось к нему вместе с памятью.

В трактире, в полуметре от спящей Мирры, в самом изголовье пристроился Ветер. Ласково перебирая волосы девушки, бог неслышно напевал мелодию колыбельной. Хворь уйдет, все будет хорошо. Легкий перелив звука, княжичу отдадут за сережку даже больше, еще немного звука и лекарь приготовит лекарство, излечивающее от недуга. Захрипев, Ветер схватился за руку, впивающуюся ему в горло острыми когтями. Позади, у изголовья кровати стояла Предрассветная, богиня судеб. 

- Брат, ты вмешался в череду событий. Сто веков мы были связаны, ныне говорю я:  нет. Убирайся прочь из дома этих детей. Ты боле не волен играть с их жизнями.

- Я хочу их спасти.

- Их жизни во чреве Тумана, не усложняй еще больше. Они справятся сами, иначе ты лишишь их судьбы смысла. Люди не куклы, чтобы играть ими.

Смотрит Ветер на руки, тянутся веревки-марионетки. Опять чуть не испортил все. Не поверил, обыграл. Растворяется вездесущий бог. На месте Ветра Туман клубится. Улыбается Вилло: - Спасибо, сестренка. Или мне так звать тебя не позволено?

Скалится богиня: - Мне как и тебе не нужен слабым Ветер. Заканчивай эту игру.  

Сладкие сны снятся Мирославе. Как поет песню ветер, как улыбаются друзья, родители накладывают суп на кухне и поздравляют. С чем? Зовут ласково, Катюшей. Отчего же неспокойно, почему не рада? Волной накатывает жар, появляется Туман из марева белесого. Смотрит внимательно, молчит. Кричит Мирослава, тянется достать, спросить. Но ни звука не раздается. Замерло вокруг время, застыло, чтобы разорваться шепотом Сына Смерти: - Ты помнишь, как хотела превзойти обыденность? Как хотела полюбить себя и перестать быть просто Катей! Теперь исполнилось все это, так кто ты сейчас?

Вздрагивает Мирослава, просыпается. На краю кровати сидит мрачный княжич. Рукав разорван, из носа разбитого кровь, только одно колечко и осталось на руке. То, которое магическим называл. 

Метнувшись, ощупывает руку, одеялом стирает кровь с лица.

- Боги, господин, Вам лицо ополоснуть надо, да к лекарю. Не приведи, срастется кость криво, на лице вашем красивом. 

- Нет у нас денег на лекаря для меня. Зато лекарство от твоей чахотки добыл.

Пока Мирра послушно пьет разведенный порошок, Андриан рассказывает историю героического похода за оным. Сережку в ломбард он сдал, монетки получил. Не особо удачно, сначала оценщик не торговался, по хорошему платить решил. Но его как подменило, и сошлись они на совсем уж средненькой сумме. Заплатив за лекарство, он возвращался через доки, где напоролся на местных «пастухов», собирающих деньги с попрошаек да шлюх. Отбиться он конечно не смог бы, поэтому отдал все перстенечки, кроме магического,  и с лекарством за пазухой вприпрыжку убежал прочь. Руку он себе разодрал, падая с забора у трактира, а вот в нос его припечатала кухарка Юдина, приняв за вора.

- И что же это, Княжич, дали себя запугать? Просто убежали прочь, не попытавшись защищаться? - дивится Мирра. В ее понимании все аристократы страдают благородством. 

- Я же объяснил, там целая банда, и что прикажешь, драться? В заведомо проигрышной схватке? - теперь уже Андриан Мирру не понимает. Его родители учили оценивать шансы, не идти на поводу у амбиций. Он и в другом мире запомнил, что есть стратегия, тактика. Только вот в прошлом он мог за себя постоять, а в этом родители ему должность советника пророчили, а не воина.

- Нет, так даже лучше. Не понимаю тех, кто на рожон лезет. Я всегда считала, чем тише живешь, тем лучше. 

Добрая и пугливая Миррочка. Не такой запомнил ректор Катерину. Он и сам бы не стал отсиживаться Там. А храбрый Эльфеныш еще бы и плюнула вдогонку улепетывающим бандитам. Такая разница, такая пропасть. Как преодолеть ее, спастись обоим?

- Помогло вам зелье? Вспомнили, о чем туман ведает?

Не решается Адриан сказать. Спугнуть боится. Молчит. Вздыхает Мирра, сама все домысливает: - Что ж, вижу вспомнили, да только говорить не изволите. Счастливы были в том мире, господин?

- Нет. Здесь мое счастье — семья родная, судьба вольная. Я утонул в том мире, по глупости прыгнув в воду за дурной девкой.

- Этой девицей была та самая Катерина? Мне снился сон, туман мне задавал вопрос.

- Не верь туману, сиречь обмана, лжи подельник. С тобою нам явилась Предрассветная, сама богиня судеб снизошла до смертных. Вот только нет ответов и теперь. Ни для себя, ни для тебя, Мирра. Я смутно помню прошлый мир. Я стар был, сороковица лет разменяна недавно. Ученый муж, собой хорош, перечить мне никто не смел. Вот только не был рад, ни званию, ни делу жизни. Я прятался в придуманном мирке, вообразил себя кудесником, властителем стихий. Придумал себе царство, правил, жил. Пока девчонка не умыслила в том зло. Нас Ветер свел с ней, то не должно было в мире воплотиться. Зима. Лед тонкий. Девка глупая и я — не более в уме. Ее спасать полез. Мы вместе утонули. Вот только, то случиться не должно. И Ветер у Тумана молил спасения, исправить грех его, ошибку жизни двух мирских детей. Маров сын назначил цену и условие, здесь возродимся, все забудем, но вспомним, выбор сделав. Вернуться можем вместе, остаться тоже. Порознь никак, коль усомнится кто-то в выборе — в том озере окажемся опять. 



Алиса Куньева

Отредактировано: 09.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться