Ева Люция

Глава 8

13 лет назад. Чиба, Японская область Нового Союза.

Я очнулся, окруженный вязкой зеленоватой жижей. Рот был заклеен, внутрь легких вела трубка с кислородом. Глаза немного пощипывало, но я все равно мог видеть, хоть и с трудом, причем левый глаз спокойно открывался и закрывался. Откуда-то сверху сквозь толщу слизи пробивался слабый свет. Опустив голову вниз, я понял, что ничего не могу разглядеть, поэтому приблизил руки к лицу. Тишина вокруг давила на уши, лишь изредка всплывающие пузырьки воздуха издавали булькающий звук, приглушенный толщей жидкости. Сантиметрах в десяти я смог различить смутные очертания своих ладоней и увидеть, как сжимаются и разжимаются пальцы. Жижа постепенно стала опускаться вниз, утекая сквозь решетку на полу. Когда ее уровень достиг моего живота сверху под напором ударил поток теплой воды, смывая остатки слизи с моего тела.

- Сейчас будут изъяты инвазивные трубки. Это будет несколько неприятно, потерпите. – Прозвучал голос откуда-то сверху.

- Мугу, - промычал я в ответ.

Когда доктор, или кто бы это ни был, говорил, что это будет неприятно, он не шутил. Действительно было. Ощущение такое, будто тебя тошнит бесконечным скользким щупальцем, извивающимся внутри тела, одновременно со всех сторон. После того, как эта неприятная процедура была закончена, стенка передо мной отъехала в сторону и стало наконец светло. В глаза ударил яркий свет. Стараясь избавиться от жжения, я стал часто моргать.

Передо мной стоял мужчина стандартно-непонятного возраста, похожий на огромного богомола - высокий и какой-то угловатый. Его длинные, тонкие пальцы сжимали махровое полотенце. За спиной с гулким звуком периодически падали капли, ударяясь о металл восстановительной капсулы. Я взял мягкую ткань в руки, отметив, что кончики пальцев онемели и были белёсыми, наверное, из-за долгого пребывания в жидкости.

Глаза немного привыкли к свету, и я смог увидеть свое тело, покрытое рубцами шрамов по всей поверхности кожи. Осторожно вытерев руки, я прикоснулся пальцами к щекам и начал аккуратно ощупывать лицо. Носа не было, в остальном на ощупь все было точно таким же, как и всё тело - кривым и рубцеватым.

- Нет, лицо несколько получше. – Будто прочитав мои мысли сказал Доктор. - Чудо, что вообще выжил, парень. – Наблюдая за моим растерянным видом, мужчина продолжил, - С текущим уровнем пластической хирургии в течение нескольких лет сможешь восстановить былой вид, но вот с чувствительностью уже ничего не поделаешь – практически все нервные окончания ты сжег. Со временем конечно станет получше, но…

- Ммм. – Единственное, что смог выдавить из себя я. Закончив вытираться, сел на ближайшую койку, накрытую медицинской простыней. Вошедшая медсестра положила рядом со мной стопку одежды. Я кивнул ей с благодарностью.

- Ты на удивление спокоен. – Доктор почему-то говорил извиняющимся тоном. Он некоторое время следил за тем, как я одеваюсь. Ощущение от прикосновений одежды к коже раздражали. Онемение не проходило. Поправив кофту, избавляясь от складок, я осмотрел себя и, отметив что все выглядит удовлетворительно, поднял взгляд на Доктора. – Я запишу тебя на обследование к психологу.

Мне оставалось только кивнуть, - Как скажете. – сказал я, поднялся на ноги и приложил пальцы к виску. Ничего не произошло. Я повторил свой жест, после чего попробовал голосовой вызов.

- Твой Линзофон испорчен, кислота повредила большую часть механизма, его пришлось удалить.

Я грустно вздохнул. Поморщившись, осмотрелся вокруг. Палата была светлой и достаточно просторной. Другие капсулы были закрыты и заполнены зеленой непроницаемой жидкостью. Так как средства связи предоставляла Карма, я не мог даже связаться с близкими.

- Подскажете, что делать? – Не иметь возможности узнать имя человека, стоящего передо мной, не знать где я нахожусь, не знать, что делать дальше - это требовало от меня определенной выдержки. Я чувствовал насущную необходимость подключиться к системе и получить минимальную дозу необходимой информации. Казалось, что это жизненно необходимо, но смысла закатывать истерику не было – это все равно бы не помогло.

- В ближайшее время придут Ваши родственники, а пока Вам необходимо оставаться в палате. – Доктор постоял еще некоторое время рядом, наблюдая за мной, сделал какие-то пометки в большом электронном планшете, кивнул своим мыслям и, пожелав мне скорейшего выздоровления, покинул помещение.

Несколько минут, показавшихся мне целой вечностью, я просто сидел на койке и смотрел на стену в тишине. Мир выглядел пустым и пугающим без привычных интерфейсов линзофона. От того, что находиться в этой тишине было невыносимо, я стал прокручивать произошедшие события в голове, отчего стало еще хуже. Не став зацикливаться на том, что невозможно исправить, решил рассмотреть свое тело подробнее.

Мои руки выглядели и ощущались как чужие. Я приподнял их, поднес к лицу и внимательно осмотрел каждый миллиметр этих уродливых культяпок. Создавалось впечатление, что кожа стала тоньше, она будто просвечивала, сгибая и разгибая пальцы я видел, как внутри натягиваются сухожилия. Ногтей на пальцах не было, но присмотревшись, я подумал, что они скорее всего отрастут со временем.

- Что там у тебя, лак облез? – услышал я знакомый насмешливый голос. В мою палату зашла Ева и села на койку рядом. – Выглядишь как пожеванная салфетка. Привет. – Девушка слегка толкнула мне плечом, опустила голову и, поджав губы, сглотнула. Над ее правым ухом виднелся недавно заживший шрам от химического ожога, прикрытый густыми рыжими волосами. Ева молча смотрела на пальцы своих рук, которые практически неподвижно лежали на коленях, иногда слабо подрагивая. Не поднимая взгляд, она тихо спросила, - Ты как?

Я пожал плечами.

– Нормально?.. – Почему-то прозвучало вопросительно. Не зная, что еще сказать, сказал первое, что пришло в голову, - Линзофон сломался… - Ева подняла голову, почему-то в уголках ее глаз стояли слезы, поджатые губы подрагивали. В горле, после того, как я посмотрел в эти глаза, появился ком, который никак не удавалось проглотить. Казалось, он мешает нормально дышать. Девушка не двигалась, я тоже. Само время остановило свой ход. Иногда ее губы приоткрывались, будто она хотела что-то сказать. Но мы просто молчали и смотрели друг на друга, пока дверь в палату не открылась. Когда створки отъехали в сторону, показав, кто стоит на пороге, мне почему-то стало неловко, отстранившись, я поднялся на ноги и поклонился.