"Горын и Морская"

ГОРЫН И МОРСКАЯ - дальше...

ГОРЫН

Горыну выдали его одежду. Ту самую, в которой его привезли в лечебницу. На улице было довольно прохладно. И тогда главврач, в порыве щедрости, подарил Горыну своё старое пальто и дал некоторое количество денег, чтобы тот мог протянуть первое время, пока не найдет работу.

Ребенка проводила Горына до ворот. Уже почти перед выходом за территорию лечебницы она разрыдалась и бросилась ему на шею. Она говорила, что Горын, конечно, не такой, как Толстый, но она еще не встречала мужчину, который прошел бы из-за женщины через такие мучения. Потом она поцеловала Горына в щеку, сунула ему в карман несколько монет и кулек конфет, и убежала обратно в здание. Дул порывистый, по-осеннему холодный ветер. Горын поднял воротник. Его знобило. Он стоял в воротах психиатрической лечебницы и не знал, что делать и куда идти. Ощущение свободы принесло растерянность. Решение пришло сама из глубины сознания. Словно оно ждало своего часа. Найти Морскую.

Посчитав сколько у него всего денег. И прикинув, что их хватит, чтобы доехать до квартиры и купить что-нибудь из еды, и газету, чтобы узнать последние новости, Горын пошел искать остановку общественного транспорта. Возле лечебницы транспорт не останавливался. Ноги немного подгибались. Горын успел разучиться ходить по земле.

К утру он уже был на квартире. Дверь была открыта. В коридоре валялись осколки небольшой вазочки. Видно, когда Грум вытаскивал его оглушенного из квартиры, то задел рукой. А может задел сам Горын. Все равно был без сознания.

Появилось ощущение, что и не было эти двух с половиной месяцев в лечебнице, куда его засадил "каракулевое пальто". Знакомый запах квартиры. Горячая ванна. Кофе. И сигареты. Горын с удовольствием затянулся и тут же закашлялся. Он долго не курил. К тому же сказывались последствия пребывания в лечебнице. Несколько дней Горын отсыпался и приводил себя в порядок. Потом отправился на поиски Морской.

Он искал её. Старался прочесть её имя на исцарапанных временем городских камнях. Улавливал её образ в книгах, которые читал. Притрагивался ко всем вещам в квартире, которых касалась она. Эти вещи хранили её тепло. Они рассказывали Горыну о Морской то, о чем он не знал. Они подсказывали, где её искать. Эти глупые вещи. Они всегда говорили поздно. Потому, когда Горын приезжал, ему оставался лишь плавающий в воздухе аромат духов Морской.

РАБОТА

Что такое рабочая комната после того, как сотрудники уходят на работу? Это место отшумевших битв. Кипы макулатуры, застывшие и прилипшие к стенкам кружек остатки растворимого кофе и зеленого чая. Спертый воздух. Размазанная усердными локтями пыль на поверхностях столов. Какие-то мелочи, уже никому не нужные, но тем не менее заботливо сохраненные. И попробуйте взять их или сдвинуть с места. Это можно уже назвать покушением на частные владения. А за это во все времена расправлялись жестоко. Размазанная по полу кровь коллеги по работе. У него плохое давление, а он не щадит себя. И кровь хлещет из его носа по несколько раз в неделю. Сначала это шокировало, потом все привыкли, позже это стало всех раздражать. В воздухе остались плавать слова, брошенные за день. Чьи-то безмолвные проклятия. Чьи-то сломанные надежды. Напыщенные фразы начальства. Рано утром, когда за окном только-только забрезжит рассвет, сюда придет несколько уставших от жизни, измотанных женщин. Они смоют кровь коллеги с пола. Они аккуратно сложат на столах кипы бумаг. Их огрубевшие шелушащиеся пальцы будут с нежностью притрагиваться к исписанной бумаге. Им не дано знать, что на этих аккуратно обрезанных листа листах записаны самые глупые и жестокие мысли человечества. Они свято верят, что те люди, которые оставили свой чернильный след на бледно-кремовой поверхности бумаги, - гении. Их белоснежные рубашки женщины принимают за горные снега. Они никогда не видели их, но именно такими представляются им вершины гор. Манерные жесты считаются проявлением благородного воспитания. А железное самопишущее перо, торчащее из кармана, видится рыцарским щитом. Они приходили рано утром и будили Горына, у которого не было жилья, а потому он ночевал на работе на стульях. Вот он - рыцарь без страха и упрека. И без плаща. И без лошади. И без замка. И без всего остального, что полагается рыцарю. Затекшее тело Горына со скрипом поднималось со стульев, поставленных в ряд. Его сорочка не так белоснежна. Его манеры грубы. И эти женщины жалели Горына. Они видели в нем равного им, а потому жалели его. Что им до того, что Горын считал себя счастливейшим из людей. Потому, что у него была Морская. Они жалели его тогда, и будут жалеть всегда. Даже, если бы он разбогател и смог бы купить себе множество белоснежных сорочек, а потом нанять личную прачку, которая отвечала бы за их белоснежность. Даже в том случае они стали бы его жалеть. Они сказали бы, что Горыну просто повезло, и он просто стал богачом. И его самопишущее перо никогда не покажется им щитом с фамильным гербом на нем. Они считали коллег Горына высшими существами. Просто они были влюблены в его коллег.

Женщины знали о Морской, а потому жалели Горына вдвойне. Они ругали Морскую. Говорили, что она погубит Горына. Они были мудры. И он любил их за эту мудрость. Но всегда обижался на них за то, что они говорили о Морской плохо. Он и так знал все это. А с тех пор, как нашел её, узнал даже больше.

Женщины приносили ему завтрак. Эта скудная пища казалась ему королевской трапезой. Грубый хлеб таял во рту, словно нежнейшее из пирожных. Красное мясо (Морская бы даже не стала смотреть на такое) казалось ему изысканной закуской. А дешевое вино - нектаром. Он был счастлив. Еще через пятнадцать минут он начинал приводить себя в порядок в мужском туалете. Потом писал письмо Морской. Заспанный курьер за остатки завтрака и пару мелких монет относил письмо по её адресу. Он всегда был готов выполнить эту просьбу Горына. Потому что, пока Морская читала эти письма, его кормили на её кухне. Морская читала письма Горына медленно. А этот истощенный постоянным недосыпанием юноша был вечно голоден. Горын подозревал, что посыльный думает, будто ему, Горыну, не известно, почему тот всегда готов выполнять его поручения. Но посыльного кормили на кухне Морской. А Горын всего лишь давал ему пару мелких монет и остатки своего скудного завтрака.