Гроза школьной столовки

Глава 5

Клавдия Анатольевна смотрит на нас строгим взглядом. Намеренно упираю взгляд в стену позади, чуть выше ее прически из залакированных намертво и поднятых наверх кудряшек. Пока рядом пыхтит отец с компании парочки расстроенных до слез маменек, в том числе моего другана Рожкова, рассматриваю очередную грамоту директрисе за заслуги перед отечеством. Кажется, там что-то красивое и пафосное, подписанное рукой губернатора с личной гербовой печатью.

- Как вы могли такое натворить?! Едва поверили в вашу непричастность и вот, - вздыхает директриса, складывая пухлые ручки на пышной груди. – Мне очень за вас стыдно. Особенно за тебя Василий. Не для того мы лучшего ученика в гимназию рекомендовали, чтобы он в нашей столовой за делами черными попался.

- Да я… - возмущается жертва переизбытка мозговых извилин, но замолкает, стоит его матери возмущенно возопить:

- Василий! А я говорила, что твои игры ни к чему хорошему не приведут! Ты мне что сказал? Что останешься ночевать у Димочки и соврал. Я тебя такому не учила!

Никто не учит, но при этом родители главные лгуны. Взгляд перемещается на флаг на столе, затем по безделушкам вроде зверушек, олицетворяющих каждый прошедший год. Если честно, подобная ерунда покупается тогда, когда вроде надо кого-то уважить вниманием, но не настолько, чтобы подарить нечто ценное. Органайзер для канцелярии, снова грамоты, фотографии семьи директрисы: муж, два сына – они вроде в нашей школе учились. Портрет президента на стене – без него же в кабинете никуда. Стол, два шкафа, стулья, принтер, компьютер…

- Макс! – голос отца выводит из задумчивости, меня пихает локтем Олег и я поднимаю взгляд на такие же серые глаза, как у него. Правда сейчас они больше грозовое небо напоминают. Мама всегда говорит, что мы с ним в этом похожи. Все остальное, благо, от нее.

- Какого черта ты полез в школу вечером?! Мало меня позоришь?! – у него реакция такая. Чуть что сразу в вопль, настоящая истеричка. Особенно, если что-то идет не по плану, а я у него вечно в этот самый план не вписываюсь.

- Михаил Алексеевич, - перебивает с третьего раза вопль моего папаши Клавдия Анатольевна, строго смотря этого рослого широкоплечего русоволосого мужика с коротким ежиком и в костюме, больше напоминающего богатыря, а не бизнесмена средней руки. – Ведите себя тише, крики не лучший способ воспитания.

Молодец тетка. Уважаю ее, хоть явно мы ей тут все поперек горла и репутации школы стоим. Отец умолкает, а в полемику мать Олега вступает, хмурящая свои нарисованные криво брови.

- Простите, но я бы все же хотела уточнить насчет этих самых кексов о которых зашла речь. Насколько понимаю, у вас уже есть преступник, - и взгляд в сторону Грозновой бросает, которая свой маникюр уже полчаса изучает. Брезгливый такой, недовольный. Еще бы, у одной Надежды никто не пришел. Бабушку ее решили не тревожить, а родители насколько помню у нее опять в командировке. – Почему бы не оставить ребят в покое и не разобраться с виновником!

- Мам, ты че несешь, - возмущается было Олег, но замолкает, когда она руку ему на плечо кладет.

- Олеженька, помолчи, - строго произносит.

- Что вы за глупости говорите, Надя не стала бы такой ерундой заниматься, - тут же выступает мать ботаника, поджимая пухлые губы. Она мне все же больше импонирует, чем госпожа Рожкова. Но что поделать, дружу я не с ее сыном.

- Насчет всей этой ситуации пока ничего не понятно, - пространственно отвечает Клавдия Анатольевна. – Нельзя обвинять ученика на основе домыслов.

- Естественно, можно только пальцем ткнуть в того, у кого защиты в виде маменьки за спинкой нет, - огрызается Грознова, бросая ядовитый взгляд в сторону Рожкова.

- Чего начала то, не я же сказал, - вопит мой дружок.

- Мы придем сегодня к соглашению или пойдем? – раздраженно выдает отец, прерывая начавшийся скандал. Положил руку мне на плечо, пришлось дернуть, чтобы сбросил. Снова взгляды на меня, как будто я тут зачинщик всех проблем. В ответ перевожу взгляд на Надю, вскидывая брови.

- Чего? – отвечает та, ехидно ухмыляясь.

- Расскажешь или нет? – раздраженно спрашиваю. Хочу уйти, но еще больше совсем другого. Она упрямо морщит лоб, будто судорожно память напрягает. Задушу ее, честно слово, и суд меня оправдать должен. Совсем не важно, какие красивые у нее в этот момент сверкающие хитринкой карие глаза из-под длинных густых ресниц. Или темные волосы, или улыбка. Убить мало точно, особенно за следующее:

- Так, Еремин, ничего не было. Твоя сумка упала, зацепила мою, а ты давай, как девчонка на всю школу вопить: «Привидение! Наденька спаси меня!». Думала задушишь в приступе ужаса, штанишки не промочил?

Нет, я эту девчонку точно убью раньше, чем поцелую.

- Вы только послушайте ее, настоящая хамка! – вопит Елена Александровна, трясся морщащегося Олега. – Клавдия Анатольевна, это немыслимо!

- Наденька. Помолчи, - шипит мама ботаника.

- Наденька, - вздыхает Кладвия Анатольевна, только мой папа молчит, слава Богу. Лишь мой язык длинный не может оставить такое замечание без внимания, оттого отвечаю совершенно спокойно, будто меня вовсе слова ее не задели:



Яна Мелевич

Отредактировано: 19.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться