И в аду есть ад

Глава 15. Новые испытания

— Котёнок, ты не представляешь, какой ужасный сон мне приснился, — сказал Фрэнк. — Будто я вернулся в этот проклятый город за тобой, а ты замужем за каким-то уродом и совершенно не помнишь обо мне. Можешь себе это представить? Я чуть с ума не сошёл от тоски.

Он закурил и взглянул на просыпающийся Сан-Франциско. Звезды растворились в небесной голубизне, из-за горизонта вырвались первые лучи, выплёскивая в волны залива расплавленное золото.

— Значит, тебе так страшно меня потерять, — Ирэн мягко прижалась к нему. — Прости,  невозможно, чтобы я забыла о тебе. Ты можешь не бояться.

— Но он промыл тебе мозги! — воскликнул Фрэнк. — И ты забыла. И этот мерзавец и меня обработал. Так что я стал монстром…

— У тебя выросли крылья или когти? — Ирэн улыбнулась. — Это было бы интересно. В полночь ты меняешься, у тебя вырастают огромные зубы, когти и шерсть. И ты становишься волком-оборотнем, — окончила она завывающим голосом, и звонко рассмеялась. — Кроме мужа у меня будет пушистое домашнее животное, — она запустила пальцы в его волосы, растрепав их.

— Нет, внешне я не изменился, но превратился в негодяя. Почему?

— Это сон-предупреждение. Ты боишься тёмных сил в твоей душе. Думаешь, они могут подняться со дна, как муть со дна стакана и погубить тебя. Есть такая старая китайская древняя легенда. В одной стране правил страшный дракон, который собирал дань со своих подданных. Жадный, жестокий и злой. Люди мучились под его игом. И один смелый юноша решил освободить людей, он пришёл к замку и крикнул, что вызывает Дракона на бой.

— Да я помню. Он отрубил три его головы, и потом все жили долго и счастливо, — перебил её Фрэнк.

— Нет, ты не дослушал, — лукаво улыбнувшись, сказала Ирэн, обняв его за талию. — Юноша вошёл в огромный зал, где сидел жестокий Дракон. Они начали драться. И когда юноша смертельно ранил монстра, тот сказал ему: «Ты победил, теперь ты — Дракон».

— Что это значит? — спросил победитель.

— Когда-то я тоже был воином, — сказал умирающий монстр. — Мужественным, сильным, смелым,  хотел избавиться свой народ от ига безжалостного Дракона, но когда я победил его, перед смертью он сказал мне те же слова, что говорю я: «Теперь ты — Дракон». Я вошёл в сокровищницу Дракона и не смог найти силы покинуть это место. Я любовался драгоценными камнями, которые сверкали тысячами огней, вазами из чистейшего хрусталя, изящными золотыми украшениями. И подумал, что всего этого великолепия мне слишком мало. И я хочу, чтобы моё богатство увеличилось вдвое, втрое, в десять раз! И я приказал собирать дань с моих подданных большую, чем раньше. Все больше и больше! А потом пришёл ты.

— Дурацкая легенда, — пробормотал Фрэнк глухо, перегнувшись через ограждения балкона. — О жадности. Я никогда не был жадным. Всегда старался бескорыстно поделиться тем, что у меня есть. Мне нравится делиться с другими, котёнок. Мне это доставляет удовольствие. Я помогаю, потому что могу помочь. Как это делали мои родители. Особенно мама.

— Но время от времени ты задаёшь себе вопрос — может быть, не стоит этого делать, делиться с кем-то своими деньгами, временем, душой, наконец? Ведь так неприятно отдавать то, что принадлежит тебе. Особенно с теми, кто этого, возможно, не заслужил. Эта легенда не только о жадности. Скорее о непомерной жажде власти. Кстати, ты не дослушал, чем закончилась эта история.

— Ну, чувак стал очередным драконом. Я понял, — бросил недовольно Фрэнк.

— Вовсе нет, — загадочно улыбнулась она. — Когда Дракон умер, юноша вошёл в сокровищницу. У него загорелись глаза при виде богатства, которое лежало теперь у ног. Он зарывался руками в золотые монеты, перебирал драгоценные камни, любуясь яркой игрой граней. У него вырос хвост, острые длинные клыки, тело покрылось чешуёй. Но увидев своё отражение в блестящем кувшине, юноша ужаснулся, и смог найти в себе силы вырваться из власти соблазна, остаться человеком.

— Чепуха какая-то, — буркнул Фрэнк раздражённо.

Он выбросил окурок с балкона и обернулся к Ирэн. Рядом никого не было. Влетел в комнату.  Яростное солнце осветило безнадёжно-пустую кровать со сползшим одеялом. Ветер трепал занавеску.

— Ирэн! Где ты?! Не уходи! — закричал Фрэнк в отчаянье и проснулся.

Он присел, и тоска залила душу холодом: «Господи, Господи, жизнь отдал бы, чтобы вернуть Ирэн, хоть на миг». Мрачность обстановки была под стать его настроению — стены из серого необработанного камня, испещрённого грязными струйками воды, деревянный пол из плохо пригнанных друг к другу досок, наполовину сгнивших. С одной стороны камеру закрывала решётка из толстых прутьев, выкрашенных темно-серой краской, кое-где сильно облупившейся, с бурыми пятнами ржавчины.

Помимо Фрэнка здесь томилось дюжина таких же несчастных. Они сидели на полу, стояли с отрешённым, безнадёжным выражением лица. Фрэнк подошёл к встроенному в каменную стену окну, похожему на большой иллюминатор в толстой медной раме, почерневшей от времени. За ним уходили куда-то ввысь башни с маленькими, кое-где ярко освещёнными окошками, искажённые плотной массой зеленовато-полупрозрачной воды. Эту часть Фрэнк знал совсем плохо. Он попытался вспомнить схемы уровней, которые забрал из лаборатории Берты, но понял, что совершенно не представляет, где находится. Подошёл к решётке, выглянув наружу. Напротив этой камеры находилась точно такая же, закрытая толстой решёткой, между ними шёл узкий коридор, который заканчивался дверью, над которой висела камера наблюдения.  Фрэнк огляделся, пытаясь среди толпы сокамерников обнаружить более-менее доброжелательное лицо, чтобы расспросить, где они находятся. Но все физиономии выглядели одинаково угрюмыми и озлобленными.