Империя семи королей книга 2 Заблудившиеся во времени.

В погоне за жизнью

Этот гуд совсем не гуд, озабоченно подумал Герцог. Теперь дальше. Целые водопады ледяной воды хлынут в раскалённую лаву, воды будет много, и она будет действительно холодна. Кипящий расплав начнёт взрываться, фонтаны огненных струй будут бить на сотни и тысячи метров вверх, и горе путешественнику, оказавшемуся рядом. Это не нынешние редкие струйки газа, всё будет по-взрослому, его лёгкие исчезнут на втором же вздохе. Землянина передёрнуло, от нарисованной им же картине. Иногда он был совсем не в восторге от своего, не в меру богатого воображения. Однако было очевидно, что так оно и будет. Другой момент был также не лучше. Уже чувствовалось, неясное томление в груди, как будто лёгкие чешутся. Это был первый признак того, что в воздухе не хватает кислорода. Всё правильно, чем выше поднимаешься, тем меньше атмосферное давление. Соответственно на литр пространства всё меньше и меньше кислорода. Так же пропорционально уменьшается температура воздуха, так называемая геотермическая ступень. Герцог задумался. Нет, геотермическая ступень это увеличение средней температуры с продвижением вглубь земли. Составляет плюс один градус на каждые тридцать три метра опуска. А величина понижения температуры с подъёмом это вертикальный градиент, на земле это при подъёме на один километр, температура падает на шесть с половиной градуса, по сравнению с поверхностью. Здесь он уже забрался минимум на четыре километра, значит минус 26 градусов от поверхности. Внизу было градусов 26-27 и это днём, предположим ночью даже 20 градусов по Цельсию, это значит, средняя суточная температура составляет около 23 градусов. Минус 26 получаем минус три градуса. Закончив математические подсчёты, Герцог задумался. Судя по всему, он уже преодолел границу вечных льдов, а то, что их до сих пор не видно, это значит, что жар кипящей лавы уже растопил этот ярус, дня два или три назад. И всё-таки, как он будет дышать, когда поднимется ещё на километр?! А если на два?! Герцог стал лихорадочно припоминать, как у него на Земле штурмовали Эверест. То, что он вспомнил, совсем ему не понравилось. Насколько он помнил, человеческий организм более-менее работал на высоте до пяти километров, а потом недостаток кислорода вызывал кислородное голодание, или гипоксию, а понижение атмосферного давления влекло за собой кровотечения из носа, ушей, и прочих мест. Кто хотел идти выше, должен иметь с собой запас кислорода, и потом очень быстро покинуть опасную зону. Но у него не было с собой кислородного баллона, не было и рации, по которой, в случае нужды можно было вызвать спасательный вертолёт, да что там, вертолёта тоже не было. Задумавшись, Герцог яростно начал чесать себе затылок, и тут же с воплем отдёрнул руку, замечтавшись, он забыл о том, что у него болят руки. Слева раздался громкий взрыв. Скосив глаза, парень увидел, что его рассуждения начинают оправдываться. Небольшой поток мутной воды упал на огненное озеро в полукилометре от него. От взрыва там всё заволокло паром и дымом. Герцог тихонько всхрюкнул, и как горный баран припустил вверх. Стало предельно ясно, что ему необходимо углубиться в снега, как можно дальше, чтобы водяная баня не сварила его заживо, он просто обязан обеспечить достаточный разрыв между собой, и догоняющей его лавой. Если разрыв будет недостаточен, то ему не нужно будет даже падать вниз, пар и дым сделают своё дело. Герцог бежал вперёд, сверху тускло светился небосвод, сквозь ядовитые газы, светило пыталось донести до земли свой свет. Снизу, малиновое свечение расплавленного камня, давало также мерцающий свет. Не смотря на то, что Землянин исправно поглощал питательные таблетки, масса его тела стремительно уменьшалась. Видимо потребление энергии организмом было настолько велико, что вклад питательных таблеток был совсем неощутим. За время этого марафона он потерял в весе, как минимум пять килограмм, и продолжал терять дальше. Даже во время сумасшедшего заплыва, он не терял так быстро вес. Герцог опять погрузился в прошлое.

Трудно передать ощущения человека, который пришёл в себя, и обнаружил, что у него на теле не хватает части стопы ноги, то есть пятка есть, а вот всего остального нет. Наверно так же трудно объяснить не пьющему с детства человеку все нюансы и прелести тяжёлого похмелья. Было тяжко, дико хотелось, есть и пить. Герцог прежде всего осмотрел второй островок на предмет воды. По-счастью небольшой ключик на острове отыскался. Нашлись на клочке суши и съедобные предметы. На этот раз к обретённому острову он отнёсся очень рачительно. Прыгая на одной ноге, он сделал ревизию всего, что на нём было. Он высушил убитых им крыс, пересчитал все деревья, тщательно осмотрел прибрежную акваторию своей суши. Покалеченная нога чрезвычайно болела, в ней шли какие-то процессы, там дергало, пульсировало, стреляло. Правда заражения не случилось. Шли дни за днями, боль поутихла, мужчина охотился на прибрежную живность и наслаждался короткой отсрочкой от неизбежности. На второй день, он уже мог немного опираться на больную ногу, на третий, он уже нырял и плавал, а на четвёртый, Герцог очень удивился. Сидя вечером у костра, разведённого с помощью камней, он лениво смотрел на огонь, танцующий, на тонких веточках. Случайно он перевёл взгляд на больную ногу, к слову она постоянно чесалась и зудела. С ногой было что-то не то. Сначала Герцог не понял, что именно. Нога как нога, сразу за пяткой рваная культяшка, страшная и красная. Но присмотревшись, он обнаружил, что из раны начинают выглядывать какие-то ростки. От резкого движения он чуть не грохнулся в костёр, но смог удержать равновесие. Он взял ногу в руки и максимально приблизил к лицу. Как из весенней земли всходят молодые ростки картошки, так и из обрубка ноги проклёвывались молодые пальчики, отдельно ключился большой палец, рядом дружно вылезала остальная четвёрка. Землянин на мгновение зажмурился. Но когда он опять открыл глаза, ничего не изменилось, новые пальцы упорно стремились вылезти на свет божий. – Вот это да!!! – восхищённо прошептал Герцог. Нет, конечно, он много раз слышал, как им говорили, что теперь в их организмах включена функция регенерации, но как говорится лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. В справедливости этой пословицы Герцог сейчас убедился на все сто процентов. Ткани регенерировали. Нога восстановилась буквально через неделю, и это было чудо из чудес. Теперь повоюем, думал Герцог. Пока не закончились припасы этого острова, он яростно тренировался, изнуряя себя задержкой дыхания до изнеможения, до потери сознания. Он довёл своё пребывание под водой до часа, но в состоянии неподвижности. Значит во время движения, это время уменьшится минимум втрое. Герцог приноровился к проклятым акулам, а постоянные тренировки помогли ему без особых проблем проплыть третий, четвёртый и пятый острова. Было чрезвычайно сложно миновать шестой и седьмой, на грани гибели он прошёл восьмой и девятый. На десятом острове, который был крупнее предыдущих, землянин понял, что до одиннадцатого ему не доплыть. К тому времени, даже в движении, он мог находиться под водой больше часа, но всем нутром он понимал, что это всё, предел, дольше задерживать дыхание он не сможет. Организм достиг предела. Вечерами он сидел у костра, наслаждаясь танцами огненных саламандр. Так хорошо было сидеть в тепле и слушать вечную музыку волн, ласкающих берег, и лениво смотря на горящие ветки. Его одолевала тоска и меланхолия. Сколько он уже торчит на этой планете, полгода, год, или пять лет, он не знал, так как давно сбился со счёта дням, одинаковым, как братья близнецы. Ему хотелось общения, пусть с полковником, или Солдатом, не важно, хотелось просто поговорить с человеческим существом, услышать простую человеческую речь. Землянин начал разговаривать с большим крабом, который каждое утро, на рассвете, выползал из моря, и смотрел на восходящее солнце. Зачем он это делал, Герцог не знал, да и не хотел знать. Он поджидал краба, которому дал имя Боб, и разговаривал с ним. Герцог жаловался Бобу на свою несправедливую судьбу злодейку, которая забросила его неизвестно куда, на полковника, который толком ничего не рассказывает, и самовлюблённый донельзя. Делился своими воспоминаниями, весело смеясь над своими же шутками. Краб время от времени поворачивался от восходящего солнца, и недоумённо смотрел на человека, своими крошечными глазками на подвижных стебельках. Боб потешно шевелил усиками, и даже издавал какие-то шипяще-булькающие звуки. В порыве благодарности, Герцог даже признался крабу, что он его не съест, когда закончится пища. Ты же мой друг, говорил он, а друзей не едят. Так же не хватало женского тепла, молодой организм настойчиво требовал разрядки. В морских волнах, ему мерещились русалки и наяды, в пламени костра его манили огненные девы, в небе с ним заигрывали гарпии. Герцог всех призрачных дев звал к себе, и даже кидался в море, пытаясь поймать юных проказниц, но всякий раз девы скрывались, а он оставался с носом. Это было печально. По ночам ему тоже не было покоя, девушки из его жизни, играли с ним в любовные игры, и было так сладко, так хорошо, ощущение пьянящего счастья накрывало его с головой. Когда же на смену сна приходила явь, то Герцога накрывала горькая волна безысходности и печали, временами ему не хотелось жить, и он даже подумывал о самоубийстве. Во времена просветлений, Герцог понимал, что у него идут нелады с психикой, и надо завязывать с жалостью к себе, самобичеванием и тоской. Но потом, как назло выползал Боб, посмотреть на восход солнца, и всё начиналось опять. Было понятно, что после совершенно фантастических событий, произошедших с Землянином, после того, как его выдернули с привычного ему мира, такая реакция просто обязана была наступить. Ругаемый Герцогом Полковник внимательно наблюдал за своим подопечным. Полковник знал, что только один из пяти новых учеников Школы Власти, полностью сохраняет рассудок после реакции психики, на кровавые испытания и пересмотра устройства мира. Ещё трое из пяти остаются пригодными для дальнейшего обучения, но река рассудка, у этих людей, необратимо меняет очертания русла. Ну а один из пяти оказывается совершенно непригодным, он уходит в зазеркалье, уходит в свой мир, теряет контакты с реальностью, таких остаётся только возвращать домой. К чести Герцога, он с честью преодолел свой кризис, в этом ему помог банальный голод. Остров хоть и был намного крупнее предыдущих, но и на нём начала заканчиваться еда, Герцогу пришлось потуже затянуть пояс. Пришлось вновь прибегнуть к помощи даров моря, в ход пошли крабы, исключая Боба, крупные рыбёшки, потом мелкие рыбёшки, съедобные водоросли, потом полу съедобные. В конце концов, инстинкт самосохранения взял верх над рассудком человека, и Герцог вернулся в реальный мир. Следовало основательно подумать над происходящим. Землянин начал рассуждать логически. Для чего мог понадобиться этот экзамен?! Молодой мужчина задумался, припоминая слова Полковника, касающиеся этого мира. – Хватит ныть! – Вспылил военный. – Мне нужно, чтобы вы научились дышать под водой, пить солёную воду, жрать всё подряд и по выносливости, чтобы верблюды по сравнению с вами падали замертво. – Всплыли в его мозгу слова бравого военного, неизвестно чьей армии. – Так он не шутил!!! – Потрясённо подумал Герцог. Всё стало на свои места. Он на самом деле хочет, чтобы организм научился брать кислород из воды. Это как, кожное дыхание, как у земноводных?! Чтобы Я в реальном мире не смог утонуть, даже если очень захочется? Пить солёную воду…. Значит, у моего организма должен заработать механизм опреснения солёной воды, чтобы Я не умер от жажды в любом океане? Ну а есть всё подряд, это понятно, желудок должен научиться переваривать любую органику, ну или почти любую. Эти мысли хороводом носились в мозгу юноши, поражая соей грандиозностью и невыполнимостью. Это бесчеловечно, возмущался разум Герцога, но какая-то его часть понимала, что именно для этого и был устроен этот экзамен. Других выводов быть не могло. На последнем заплыве, максимальная глубина дна достигала уже более ста метров, именно там, он чуть не задохнулся, на пределе проходя этот участок, и то, что во время его подъёмов, для дыхания, им не закусили акулы, это большое, большое чудо. Поэтому его и накрыла хандра, Герцог понимал, что на следующем заплыве, всплывать будет смерти подобно. А не всплывать, значит находить кислород для дыхания где-то на месте, то есть напрямую из воды. Опять же, если получится это сделать, то ему всё равно нужно будет что-то пить и есть. И если он уже подготовлен, для того, чтобы перейти на подводное дыхание кожей, а подготовился он к этому сумасшедшими задержками дыхания во время длинных подводных заплывов. Порой Герцог ощущал, что чернильные пятна перед глазами рассеиваются, будто в организм поступил глоток кислорода, потом правда опять всё заволакивало жадным кислородным голоданием.