Искаженное время

Размер шрифта: - +

IX

Было около четырех утра, когда сон Ингемара сменился кошмаром. Ему снилась, как его команда вновь высаживается на карликовую необитаемую планету с целью привезти ученым образцы здешних пород. Это было одно из первых заданий Ларсена, казалось бы, самым простым из всех, какие только можно придумать: маленький кораблик, предназначенный для маленькой планеты и очень маленькой экспедиции.
«Заскочи на часок!» - сказали ему в командном пункте, и Ингемар с удовольствием подчинился. Со своим стажем в три полета он чувствовал себя неимоверно гордым, что ему наконец доверили управлять кораблем. Оставаясь по званию всего лишь младшим помощником капитана, Ингемар рассматривал эту возможность, как прорыв. Многие из команды Ларсена были значительно старше него, однако должны были подчиняться двадцати двух летнему пареньку, и это неимоверно льстило самолюбию Ингемара. Он даже собрал своих друзей и на последние деньги закатил такую пирушку, что на утро едва пришел в себя. Однако эта планета стала для него роковой. Ларсен до сих пор не мог поверить, что он продержался так долго. Еще бы несколько часов, и Ингемару присвоили бы звание капитана посмертно.
Планета была мало изучена и не представляла собой ровным счетом никакого стратегического интереса, поэтому ученые, собрав образцы, вернулись на корабль уже через полчаса.
- Однородный грунт, - мрачно сообщил один из них, уже жалея о потраченном времени. – Никчемный песок, которому даже применения не найти. Сплошная пыль. Лучше бы с женой время провел.
Внезапно он закашлялся, и Ингемар протянул ему стакан воды.
- Нормально, док. Уже возвращаемся домой.
Но на базу Ларсен вернулся только один. Его вынесли из корабля, задыхающимся. Остальные члены экипажа погибли.
На планете, казавшейся необитаемой, все-таки был свой единственный житель – ранее неизвестный науке вирус, который передавался воздушно-капельным, но его частицы были настолько малы, что могли просачиваться через ткань защитных костюмов. В считанные часы вирус поражал организм настолько, что температура поднималась выше сорока градусов, а гланды чернели и опухали настолько, что зараженный не мог вздохнуть. Позднее эту болезнь классифицировали, как одну из самых опасных и смертоносных в истории человечества, наравне с «испанкой» и чумой, а название «черная глотка» въелось Ингемару в память, как самое страшное из того, что он когда-либо слышал.
Ларсен проснулся от собственного кашля и попытался дотянуться до стакана воды, стоящего на прикроватном столике, однако тут же уронил его, не в силах удержать. Жуткая слабость не позволяла ему даже поднять головы. Ингемар тихо застонал, чувствуя, что его тело буквально горит изнутри. Он судорожно вздохнул и снова закашлялся. Горло болело настолько, что, казалось, вот-вот лопнет. Мужчина даже не мог повернуть голову, а каждая попытка вздохнуть вызывала мучительный кашель и боль.
- Проклятье... Кто-нибудь... Помогите, - попытался крикнуть он, но с пересохших губ сорвался лишь еле слышный шепот. - Кто-нибудь...
Рейвен проснулся от сильного давления в груди. Он сел на постели, пытаясь отдышаться, и в зеркале увидел свое отражение. В темноте его глаза изменили цвет и лихорадочно горели, отчего Харт мысленно выругался. В последний раз он испытывал эту отвратительную ломку лет в десять, будучи еще в детском доме. Рейв тогда сцепился с Джимом Бенсоном из-за какой-то ерунды, и мальчишки через пять минут наверняка бы мирно разбежались, если бы не появление миссис Андерсон. Эта женщина ненавидела маленького Харта с самого его появления в приюте, поэтому не отказывала себе в удовольствии поднимать на него руку. В этот раз она воспользовалась ремнем и со всей силы несколько раз ударила, как ей казалось заслуженно, провинившегося мальчишку. Затем миссис Андерсон схватила Джима за руку и выволокла его за дверь, а Рейвена заперла одного.
В тот же миг глаза ребенка вспыхнули медным, а сердце в груди забилось так сильно, что ему стало трудно дышать. Боль, страх и ярость перемешались в какой-то безумный коктейль, провоцируя выброс адреналина в кровь, что привело к трансформации. Кожа мальчика частично покрылась чешуей, но самым страшным во всем этом была нестерпимая боль в грудной клетке. Сейчас этот приступ был заметно слабее. Харт поднялся с постели и налил себе немного коньяка.
«Так, успокойся. Дыши ровнее... Вот так...»
Полицейский сделал несколько глубоких вздохов и едва не вскрикнул от боли. В груди точно что-то взорвалось, и Рейвен почувствовал солоноватый привкус крови во рту.
«Нет, так не должно быть!» - промелькнуло у него в голове, и в тот же миг новый приступ боли обрушился на него, подобно огромному молотку, дробящему ребра. На коже мужчины не проявилась чешуя, как то обычно происходило при трансформации, и уж тем более ни разу изо рта не шла кровь. Едва не теряя сознание, полицейский рухнул на пол, пытаясь справиться с оглушительной болью.
«Господи, хватит!»
Ему хотелось закричать, но вместо крика Рейвен мог лишь давиться собственной кровью...
Лилит разбудил холод. Что-то неприятно ужалило ее сначала в плечо, затем в шею, потом в ключицы. Девушка вновь перевернулась на постели и едва не вскрикнула. Проклятый камень, в который был заточен Эристель, опять начал жечься.
- Проклятье! – рассердилась она, собираясь расстегнуть цепочку. Но в тот же миг девушка почувствовала, что в комнате пахнет дымом.
«Я же не жгла свечи!» - подумала графиня. Не могла же она быть такой нерасторопной и устроить пожар. Девушка резко поднялась с постели и открыла дверь, ведущую из спальни. В тот же миг она тихо вскрикнула. Вся гостиная и прихожая были охвачены пламенем.
Глаза графини потемнели, и вихрь темной энергии пронесся по гостиной, отчего огонь на долю секунды исчез. Но затем вспыхнул с новой силой. Пламя распространялось с невероятной скоростью, поглощая все на своем пути, и защитный барьер графини не смог стать ему препятствием.
- Что за черт! – вырвалось у нее.
Тогда девушка бросилась в балкону, понимая, что без труда сможет перебраться на соседний и тем самым спастись. Но едва брюнетка шагнула в его сторону, огонь вспыхнул у ее ног, преграждая путь.
От дыма графиня начала задыхаться.
-Тануэн? Неужели ты...
Прижимая ладонь к лицу, девушка начала отступать назад, пока не осознала, что пламя заключило ее в кольцо и начало смыкаться вокруг нее.
- Тануэн, прекрати! – закричала Лилит, чувствуя, что ее охватывает паника. Она попыталась остановить огонь еще одним защитным заклинанием, но не сработало. Кашляя от дыма, девушка металась по кругу, не в силах выбраться. Она вспомнила, как кричал ее брат, когда инквизиторы сжигали его заживо.
- Пожалуйста, хватит! Умоляю, остановись! Я - не враг тебе...
Мирию разбудил топот сапог и резкие голоса. Грубая немецкая речь ворвалась в ее сон, точно страшное воспоминание, и в тот же миг девушка услышала автоматные выстрелы.
Англичанка едва успела набросить на себя халат, когда в комнату ворвались четверо солдат в немецкой форме времен второй мировой войны.
- Зачистить! – услышала миссис Харвент короткий приказ офицера, и, направив на нее оружие, мужчины открыли огонь.
Однако пули расплавились, так и не достигнув своей цели. Мириа криво улыбнулась, поправляя прическу, и тихо произнесла:
- Кто вас учил хорошим манерам, мальчики?
В тот же миг огненная волна испепелила солдат до костей, и англичанка вышла из комнаты, не обращая внимание на бушующее под ногами пламя. В коридоре противников не обнаружилось, и девушка направилась в соседнюю каюту. Дверь была заперта, поэтому англичанка без лишних колебаний выбила ее огнем.
- Тебя там не подстрелили, Ворона? – произнесла блондинка, бесцеремонно заходя вовнутрь. Но увидев Рейвена ее шуточное настроение мигом испарилось. Мужчина лежал на полу, лицом в крови, и когда он пошевелился, жуткая боль вновь пронзила его тело.
В тот же миг Тануэн сорвалась с места и стремительно побежала к лифтам.
- Давай же, мать твою! – она в ярости барабанила по кнопке вызова, пока двери в кабину лифта не распахнулись. Затем девушка нажала на панели на цифру ноль, тем самым выбрав грузовой этаж. Еще ни разу в жизни дух не задумывалась о времени, но сейчас оно ускользало, точно песок сквозь пальцы.
Минуя длинный ряд автомобилей, Тануэн внезапно остановилась и взорвала лобовое стекло ни в чем неповинного джипа. Затем она подняла с пола длинный острый осколок стекла и поспешила в отсек со стеллажами.
- Ты же ждешь меня там, не так ли, тварь? – произнесла блондинка, направляясь к тому месту, где Лилит уничтожила картину. Ее губы искривила злая усмешка, когда она увидела полотно в целости и сохранности. Картина стояла, прислонившись к стене, и блондинка могла детально разглядеть изображенную на ней девушку. Но в тот же миг рисунок изменился, открываясь в своем истинном виде. Содранное лицо у ног качающегося на лоскутах кожи мужчины зловеще оскалилось.
- Знаешь, в чем ты пролетел, красавчик? – спросила Тануэн, присаживаясь на корточки перед картиной - Ты знал страхи этого бестолкового тела, но не мои собственные. А вот я твои рассмотрела...
С этими словами девушка без колебаний полоснула осколком по холсту. Будучи еще Мирией, она заметила тонкие, тщательно закрашенные швы на картине и теперь без колебаний распорола полотно на пять частей. Из картины хлынула бордовая краска, заливая белую комбинацию и халат девушки. Безобразное лицо мужчины исказилось гримасой боли и ярости, отчего блондинка весело расхохоталась. Сейчас Тануэн походила на обезумевшую кровожадную убийцу, перепачканную кровью своей жертвы. Но вот она отбросила осколок и, уже не оборачиваясь, отправилась в каюту Рейвена.
- Держись, Ворона. Рано еще умирать, - сказала она, опускаясь рядом с полицейским на колени. Харт приподнял голову и с отвращением стер кровь со своих губ. От медного привкуса во рту его немного мутило, однако боль в груди утихла, словно ничего и не произошло.
- Ты ранена? – тихо спросил он, заметив бордовые пятна на одежде девушки. По обращению к нему, полицейский без труда узнал в миссис Харвент Тануэн. Затем он попытался подняться.
- Лежи смирно. Это не моя кровь, - последовал ответ. – А про тебя я так сказать не могу. Дай хоть посмотреть.
С этими словами девушка коснулась края его майки, но Рейвен слабо перехватил ее руку.
- Что ты сделала с картиной?
- То, что вы не сообразили, дураки! Если вы и так уже увидели эту дрянь, то какого, спрашивается, черта не могли рассмотреть ее более внимательно? Ничего бы не произошло, если бы вы додумались распороть ее по швам, как когда-то то сделал сам художник.
- Я не видел швов, - с трудом произнес полицейский. – Наверное, она внушила нам свою целостность.
- Да уж, зато от тебя целостности не осталось.
- Почему... Почему на тебя не подействовало?
Блондинка пожала плечами.
- Полагаю, меня спасло мое бестолковое тело, - усмехнулась Тануэн. – Благо, эта дурочка боялась хмурых дяденек в военной форме, а не удушья в воде. А вот ты, например, не мог бояться лягушек или мотыльков? Что за дурацкий страх - быть раздавленным?
Рейвен слабо улыбнулся.
- Не думал, что я когда-нибудь это скажу, но я рад тебя видеть.
- Ух ты, Ворона расчувствовалась... Знала бы, как задеть струны твоей души, почаще бы тебя спасала. Сказала же, лежи смирно!
Полицейский вновь предпринял попытку подняться, потому что меньше всего ему хотелось сейчас лежать в таком жалком виде в ногах у Тануэн.
- Тебе нужно проверить остальных..., - попросил он.
- Гениальное предложение! Я пойду проверять и где-нибудь в трех шагах от каюты Лилит перенесусь, а ты останешься тут. Раз картина не успела убить тебя, то вряд ли добралась до них.
Словно в подтверждение ее слов, до них донеслось шлепанье босых ног о кафель.
- Тануэн, какого черта ты творишь?
Блондинка обернулась и увидела на пороге перепачканную в золе Лилит. Всегда ухоженная и утонченная, сейчас француженка выглядела не лучше трубочиста. При этой мысли девушка весело расхохоталась.
- Только что спасла вас, если вы еще не заметили, графиня. Кстати, симпатичный кулончик, дадите поносить?
Лилит коснулась серого камня на своей шее, а затем вновь обрушилась на англичанку.
- Ты меня чуть заживо не сожгла! – воскликнула Лилит, но затем брюнетка увидела состояние Рейвена, и ее глаза опасно потемнели. – Что ты с ним сделала, дрянь?
- Ну вот, опять оскорбления... Хоть бы раз сказали комплимент!
- Графиня, дело в картине, - произнес Харт, с трудом выдавливая из себя каждое слово. - Она считывает наши страхи и проецирует их у нас в мозгу.
- Умничка Ворон! - с этими словами Тануэн довольно погладила полицейского по волосам. – Я не только ни в чем не виновата, но еще и спасла всех вас. Однако, признаюсь, я до сих пор нахожусь в замешательстве... Какие у вас все-таки нелепые страхи, мои дорогие! Возьмем, например, Рейва. Всю свою недолгую жизнь он боялся, что на него упадет слон и раздавит его. Собственно, картина ему это и организовала. А вы, графиня, видимо, постоянно терзаетесь тем, что в процессе приготовления зелья у вас внезапно взорвется котел... Интересно, чего боится наш бесстрашный капитан? Ах да, помянешь черта...
В тот же миг в каюту Рейвена заглянул Ингемар. Он выглядел изможденным и растерянным, но никаких ран на его теле не наблюдалось. Увидев окровавленных Мирию и Рейвена, а также перепачканную в золе графиню, он хотел было что-то сказать, но Тануэн опередила:
- Смотрю, страх капитана оказался самым безобидным. Наверное, он боится женских отказов. Все это время толпа красивых женщин стояла в его комнате, и все хором кричали «Нет, мистер Ларсен! Я не люблю вас! И никогда, слышите, никогда вас не полюблю!»
В тот же миг блондинка поморщилась. У нее сильно закружилась голова, и через несколько секунд комната перед глазами начала плыть. Тануэн коснулась руки Рейвена, чувствуя, что теряет сознание...
Когда сюда вбежал мистер Томпсон в сопровождении пяти охранников, каюта была уже пустой.



Дикон Шерола (Deacon)

Отредактировано: 13.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться