Искаженное время

Размер шрифта: - +

XLII

Последняя надежда

Завидев жилище Косэя, Лилит невольно ускорила шаг. Ей не терпелось поскорее исчезнуть из этого проклятого города, пока не началась заварушка. Однако в глубине души графиня впервые усомнилась, во всем ли ей было настолько плохо. В первую очередь, она подумала о Косэе. Он не был похож ни на кого, с кем ей доводилось встречаться прежде. Томные герцоги и графы навевали тоску и ощущение того, словно все ими сказанное уже было произнесено кем-то ранее. Вся жизнь во Франции походила на замкнутый круг: балы, сплетни, флирт, гонка за вниманием короля, а затем ночь в пустой постели, чтобы утром проснуться и начать все сначала. Косэй был другим. Он ничего не боялся, всегда говорил, что думал, и делал то, что хотел. Он не тратил время на болтовню, если хотел поцеловать женщину или убить своего врага. Этот человек состоял из сплошных крайностей и инстинктов.
Лилит прекрасно понимала, что красноволосый не относится к тем мужчинам, которые будут играть с ней в любовь - за этим ей стоило обращаться непосредственно к капитану. Но неужели она действительно влюбилась в того, кто все это время называл ее вещью? Нет, конечно же, нет, это все влияние Сэтха. Именно он пробуждает в людях все самое темное и порочное. В последнее время ведьма изо всех сил пыталась почувствовать к Косэю ненависть или отвращение, и на какой-то момент у нее это даже получалось. Но ровно до тех пор, пока Лилит не видела этого мужчину вновь. Как только они встречались, все стены, которые возводила вокруг себя графиня, рассыпались в пыль. До этого времени Лилит была убеждена, что давно выросла из того неразумного возраста, когда можно верить в любовь, но здесь, в Египте, ведьма почему-то не испытывала прежней уверенности. Графиню насторожило в первую очередь ее желание поразить Косэя, вызвать его уважение. В его глазах ей хотелось казаться сильной, непокорной и свободолюбивой. Его презрение било сильнее оскорблений и ударов. Скорее всего Лилит готова была стерпеть даже физическую боль, лишь бы добиться уважения этого мужчины.
Сейчас, заходя в дом Косэя, Лилит радовалась тому, что Эрик отдал медальон ей, и Косэй увидит украшение именно в ее руках. Наверняка, Фостер понимал, что по силе она сейчас превосходит его, поэтому посчитал, что в ее ладони медальон будет в большей безопасности. Но Косэй вряд ли будет раздумывать о таком. Главное, чтобы он увидел, кто именно принес медальон.
Но, когда графиня, вошла в главный зал, в комнате находились лишь Рейвен, Ингемар, Ильнес и Дмитрий. Косэй отсутствовал, и графиня мысленно выругалась.
«Когда нужно, его никогда нет!» - с досадой подумала она.
- Графиня! – капитан первым заметил Лилит и направился к ней навстречу. – С вами все в порядке? Вы не пострадали? Коллапсар побери, у вас разбиты локти.
Рейвен тоже приблизился к ведьме и стал задавать какие-то вопросы, которые Лилит толком не слышала. Сейчас она была даже благодарна Ильнесу и Лескову, которые поприветствовали ее лишь внимательным взглядом. Ведьма машинально кивнула Рейвену на очередной вопрос, уже с трудом сдерживаясь, чтобы не спросить напрямую, где Косэй. Благо, неожиданное появление Эрика отвлекло ее от столь унизительной по ее мнению мысли.
- Ты весь в крови! – вырвалось у Рейвена, когда он увидел залитую красным одежду Фостера.
- По дороге не было ни прачечных, ни душевых, - отшутился Эрик.
- Дай угадаю, это не твоя кровь? – произнес Дмитрий и тихо усмехнулся. На долю секунды в его глазах промелькнула тень восхищения. Фостер был проблематичен, капризен и ненадежен, но, если он за что-то брался, то делал это безупречно.
Словно прочитав мысли Лескова, Фостер улыбнулся в ответ.
- А где наше красноволосое быдло? – спросил Эрик, окидывая взглядом комнату. Как и графине, ему было интересно узнать, куда делся Рыжий, но несколько по другой причине. Эрик всегда видел в людях самое худшее, поэтому посчитал, что Косэй мог кинуть их, а то и вовсе сдать оракулам, чтобы получить их расположение. Фостера насторожило наличие такого количества воинов подле Главного Храма.
- Что такое «быдло»? – голос Косэя прогремел так неожиданно, что Эрик вздрогнул. Мужчина вошел в противоположную дверь и настороженно посмотрел на Фостера. Незнакомое слово, произнесенное наемником, почему-то показалось ему оскорбительным.
- «Быдло» - это... великий воин на языке нашего города, - попытался выкрутиться Рейвен.
Косэй хмыкнул, несколько удивленный и даже польщенный. Странное слово мигом перестало ему казаться подозрительным.
- Вы все – быдло, раз не побоялись выступить против воли оракулов! – пафосно провозгласил Рыжий, заметив в руках Лилит медальон. Все-таки у нее получилось!
Услышав слово «быдло» в таком контексте, Фостер задержал дыхание, чтобы не заржать в голос. Бровь Дмитрия нервно дернулась, и Рейв, встретившись взглядом с русским, едва заметно пожал плечами, мол, придумай лучше. Восклицание Косэя вызвало усмешку даже на губах капитана Ларсена. Сейчас он внимательно осматривал своего соперника, пытаясь понять, что же в нём такого нашла Лилит. Уж вряд ли речь шла о внешности. И явно не прекрасные манеры расположили ведьму к нему. Но что-то же в нём было, чем-то он смог ей понравиться.
Капитан оставался спокоен и хладнокровен. Даже его вечная улыбка и дружелюбное выражение на лице временно сменились на холодную настороженность.
Приблизившись к Лилит, Косэй молча взял из ее рук медальон, и, когда их пальцы на миг соприкоснулись, Ингемар еще раз убедился, насколько ведьма неравнодушна к этому варвару. То, как она гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на Косэя, говорило о том, как сильно она стремится его впечатлить. И Рыжий явно на это велся. Он усмехнулся, глядя на графиню, после чего тихо произнес:
- Я думал, ты погибнешь, вещь.
- Не смеши меня, Феникс. Если бы моя жизнь была так легка, как твои поручения, я бы вообще не стала бы заниматься магией. Выращивала бы цветы.
Косэй рассмеялся, и Лилит ухмыльнулась в ответ.
Глаза Ингемара чуть сузились, когда Рыжий назвал ведьму своей вещью.
«Ну уж это то не может ей нравиться! Хотя?.. В любом случае в моём исполнении такой номер не прошёл бы...» - подумал он. Но, когда графиня, улыбнулась Рыжему в ответ, усмешка Ларсена стала шире. Несомненно графиня нашла себе нового, более подходящего защитника своей чести. Что ж, капитан тоже умел проигрывать и при необходимости смог бы даже пожелать счастья молодым. В том, что где-то в глубине сердца, всё ещё теплится надежда, Ингемар не стал бы признаваться даже себе.

Косэй и Лилит вместе удалились в комнату, где сейчас находились Эристель и Анкханар. Взгляд графини не задержался на изможденном мужчине, который лежал на полу, всем своим видом напоминая мертвеца. Куда больше ее заинтересовали кровавые символы подле него, которых осталось всего четыре. Эристель сидел в кресле, молча глядя на то, как они постепенно исчезают. Появление Лилит и Косэя не заставило его даже повернуть голову в их сторону. Некромант напоминал каменное изваяние, и только его мерно вздымающаяся грудь указывала на то, что он еще дышит.
Анкханар сидела в кресле напротив. С первого взгляда на нее Лилит почувствовала ее причастность к загробному миру. Она была не человеком. Энергетика смерти сочилась из нее, словно невидимая вода. Анкханар не дышала, и ей даже не нужно было моргать. Пустые черные глаза смотрели в никуда, словно видели что-то большее, чем могли видеть живые.
Медальон она почувствовала еще раньше, чем графиня вошла в дом. Несмотря на прошедшее количество времени, безделушка до сих пор хранила энергетику своего настоящего владельца. Она была теплой и бархатистой. В этот миг Анкханар ощутила что-то сродни отвращения к себе. Ослепленная ненавистью к оракулам, она не понимала, на что идет, заключая договор с Сэтхом. Бог хаоса изуродовал стариков, но при этом наделил их вечной жизнью и властью, чтобы жестокость не ушла из этого города. Он обещал Анкханар, что оракулы станут такими же жалкими и безобразными, как и их поступки, а господа постепенно обратятся в тех, кого они всегда притесняли. Но вышло несколько иначе. В погоне за местью Анкханар даже отказалась от возможности воссоединиться со своим любимым в загробном царстве. Единственный, кто получил свое, был Сэтх. Жестокость и кровопролитие процветали, и он упивался, глядя на этот город с высоты своей недосягаемости.
- Пора к хвостам свинячьим покончить с проклятьем раз и навсегда, - произнес Косэй, бросив на колени Анкханар медальон. Египтянка вздрогнула и отбросила украшение на пол. Только сейчас Рыжий заметил ожог на ее коже в том месте, где она соприкоснулась с медальоном.
- Ты что, даже тронуть его не можешь? – он с удивлением посмотрел на Анкханар. Египтянка не ответила. Она обратилась в тень и исчезла из комнаты.
- Эй, я с тобой разговариваю! – рявкнул Рыжий и бросился следом. Лилит хотела было последовать за ним, но задержалась. Она подняла с пола медальон и опустилась в то кресло, где только что сидела египтянка. Откинувшись на спинку, Лилит внимательно посмотрела на сидящего напротив нее мужчину.
- Наверное, ты не ожидал, что я проживу так долго, - начала она. Но внезапно от прежней решительности у нее не осталось и следа. Когда Эристель поднял на нее взгляд, по коже француженки побежали мурашки. Но графиня не отвела глаза. Несколько секунд некромант молча смотрел на девушку, словно вглядывался в ее душу. Лилит не знала, подбирает ли он правильную ложь или силится сказать правду, но его спокойствие начало выводить ее из себя.
«Всегда спокойный и холодный, точно чертов лед!» - со злостью подумала она.
- Да, ты непохож на других, - произнесла графиня, так и не получив реакцию на свои первые слова. - Столько раз предавать меня, а затем безо всякого раскаяния смотреть в глаза, словно ученый смотрит на подопытного. Я права, Эристель? Для тебя я – очередное подопытное существо, которое оказалось удивительно живучим? Ах да, я ведь еще и твое главное разочарование. Я посмела привязаться к своим спутникам.
Губы Лилит искривила усмешка. Она посмотрела на символы, начертанные внизу, и заметила, что один из них исчез практически наполовину.
- Если ты сама веришь в свою ложь, значит, тебе поверят и остальные, - медленно ответил Эристель.
- Я уже слышала эту фразу из уст месье Лескова. Такой же лжец, как и ты.
Некромант словно не слышал этого упрека.
- Как считаешь, - продолжил он, – дали бы тебе боги свое покровительство, если бы ты обладала своей прежней силой?
Графиня выжидающе смотрела на Эристеля.
- Хорошо, я поясню, - сказал некромант. – Едва мы оказались в Египте, я занялся тем, что начал изучать законы этого мира. Обычно все находится на поверхности, и мне достаточно было лишь слушать и наблюдать. Когда я узнал, что воины Арены делятся на смертных и на Достойных, я задался целью сделать тебя Достойной, чтобы ты могла задать богам необходимый вопрос. Правда, обнаружился один нюанс. Боги помогают только тем, в чью победу не верят люди. Вначале ты настолько напугала местных жителей, что тебя сочли самым могущественным созданием в Египте, второй Анкханар. Я решил исправить эту досадную оплошность. И ты должна была мне поверить.
Графиня приоткрыла губы, желая что-то сказать, но в итоге не произнесла ни звука. Она с недоверием смотрела на Эристеля, пытаясь понять, лжет ли он или все же говорит правду.
- Я могла погибнуть из-за тебя! – еле слышно произнесла она.
- Однако, ты жива, - спокойно возразил некромант.
- Меня трижды могли прикончить! – в бессильной злобе Лилит сжала кулаки. – Все это время я грезила о том, чтобы убить тебя. Я думала, ты меня предал. Даже поймала тебя в ловушку.
- Ловушку я не предусмотрел, - губы Эристеля тронула едва заметная улыбка, словно это воспоминание его не только не злило, но даже забавляло.
- Я поклялась себе, что убью тебя, как только встречу вновь.
- В первый раз ты была занята тем, что страдала от ожогов, а во второй раз на тебя опускался потолок, - заметил Эристель.
- Что? Хочешь сказать, что ты был в пирамиде вместе со мной?
Эристель молчал. Заходя в пирамиду Достойных, Лилит наверняка не обратила внимания на то, что рубин на ее шее окрасился пепельно-серым. Что касается потолка, то состарить его механизм оказалось достаточно просто и при этом позволило колдуну не выдать своего присутствия.
Графиня невольно растерялась. Она так долго ненавидела этого человека, который на самом деле оказался ее союзником, что от этого стало не по себе. Нет, мысль о том, что она была его марионеткой, по-прежнему злила, но теперь графиня смотрела на обстоятельства под другим углом.
- Допустим, - согласилась она. – Но к чему ты тогда устроил серию показушных убийств? Не подумай, что я переживаю за мертвых. Скорее, праздное любопытство.
- Убийство Жреца было действительно показательным с заголовком: что бывает с теми, кто преследует меня. Что касается смотрителя Пирамиды Знаний, то я посчитал, что, чем перечитывать все в этой пирамиде, проще воспользоваться услугами того, кто это уже читал. По доброй воле смотритель помогать мне вряд ли бы стал, поэтому пришлось его убить. А для того, чтобы никто не задумался над тем, чтобы проверять действия мертвеца после его смерти, я убил его чуть более интересно, чем обычно.
- Набив рот глиняными табличками и уничтожив весь архив? – графиня насмешливо вскинула бровь.
- У меня было мало времени для творчества. В свою очередь архив я уничтожил для того, чтобы никто не узнал, что за таблички я изучал. Как известно, энергетика куда более долгосрочный отпечаток, нежели прикосновение пальцев.
- Некоторые прикосновения бывают долгосрочнее энергетики, - задумчиво произнесла графиня. Ей вспомнился поцелуй с Эристелем, и от этого Лилит почувствовала себя заблудившейся маленькой девочкой. Лучше бы колдун действительно оказался ее врагом. Так было бы проще.

Дмитрий нашел Акану в ее комнате. Египтянка лежала на постели, глядя в потолок пустым, безразличным взглядом, словно пребывала в другом мире. Услышав свое имя, девушка сбросила задумчивое оцепенение и вопросительно посмотрела на Лескова.
- Вроде демон еще спит, - произнесла она, не совсем понимая, зачем понадобилась Дмитрию так скоро. Голос ее прозвучал прохладно, однако без привычного высокомерия, что немало озадачило мужчину. Он приблизился к девушке и, без разрешения опустившись на край постели, произнес:
- Мне нужно с тобой поговорить.
Акана села на постели, не желая смотреть на своего раба снизу вверх, после чего ответила:
- Для начала, не тебе нужно со мной поговорить, а ты должен спросить позволения. И уж тем более не сидеть на кровати, в которой лежит твоя госпожа. Ты ничему не учишься.
Дмитрий пропустил эту речь мимо ушей. Сейчас он думал о том, как сказать Акане, что, вероятнее всего, ей придется вернуться в свое заточение до тех пор, пока Косэй или кто-нибудь еще не найдет способ, как изгнать Ин-теп из ее тела. Сейчас он смотрел на эту девушку, почти ребенка, и сомневался, найдет ли он правильные слова? Да и существовали ли они вовсе?
- Послушай, Акана, - начал было Лесков, но девушка прервала его.
- Ты знаешь, у меня совершенно нет настроения кого-то слушать, - протянула она. – Ну, или расскажи мне нечто такое, что может меня развеселить. Например, откуда у тебя эта странная привычка щелкать своим браслетом, когда ты нервничаешь.
Только сейчас Дмитрий заметил, что его пальцы уже автоматически легли на застежку часов именно с этой целью. Он убрал руку, почувствовав некоторую неловкость.
- Когда падет проклятье, - продолжил было Лесков, но Акана вновь перебила его.
- Я же сказала, что не хочу говорить о скучных вещах!
- Это касается тебя!
- А тебя – нет! - усмехнулась Акана.
Дмитрий нахмурился. Девушка вела себя крайне странно. Обычно она не перебивала его, а сейчас не желала слушать действительно важное.
- Акана, у нас нет времени на детские игры! – в голосе Лескова послышалась сталь. – Когда падет проклятье, я и остальные...
- Мне это неинтересно! – девушка вновь перебила его, теперь уже более резко. – Выйди из этой комнаты, пока я не внушила тебе чего-нибудь на свой вкус.
- Почему ты ведешь себя так?
- Дверь у тебя за спиной.
- Как хочешь, - с этими словами Дмитрий покинул комнату. Акана проводила его взглядом и вновь легла на постель.
- Как будто я не знаю, чего ты хочешь сказать, - беззвучно прошептала она и несколько раз глубоко вздохнула, желая успокоиться. Лесков не мог знать, что Акана спрашивала Анкханар, как избавиться от Ин-теп, на что та ответила, что только смерть подарит освобождение. Слова проклятой ударили Акану, словно пощечина, но потом девушка поняла, что может быть и больнее. Анкханар рассказала ей еще и о том, что ждет чужаков, когда падет проклятье. И теперь Акане оставалось только решить, что будет с ней самой.

Последний символ, начертанный кровью Эристеля, медленно исчезал, а с ним исчезала и призрачная надежда на возвращение домой. Чужаки до последнего отталкивали от себя мысль, что у них может что-то не получиться. В загробном царстве уже рыскали Шакалы, готовые в любой момент разорвать в клочья тех, кто сунется в их мир без проводника. Единственным, кто сохранял спокойствие, оставался Эристель. Мертвые его пугали куда меньше, чем живые, поэтому загробное царство казалось ему едва ли не самым безопасным местом в этом проклятом мирке.
Они все собрались в комнате и окружили лежащего на полу раба, когда последний символ наконец задрожал и исчез. Костлявое тело мужчины судорожно выгнулось, рот приоткрылся в безмолвном крике, и в тот же миг из его впалой груди вырвался столп серого света. Холод затопил помещение, и с губ присутствующих слетел пар. Столп света начал медленно расширяться, пока не принял форму дверного проема.
Косэй довольно ухмыльнулся. Он старался выглядеть спокойным, но в этот момент даже он не мог скрыть своего волнения. Сегодня что-то должно было измениться в том мире, в котором он привык жить, и мужчина надеялся, что эти изменения положат конец тирании оракулов.
Анкханар шагнула в портал первой. Лилит бросила взгляд на стоящего рядом Эрика, который, нервно усмехнувшись, указал ей на проход и добавил:
- Женщинам нужно уступать.
- Вы так часто бываете отвратительным, месье Фостер, что я уже скоро устану это повторять! – Лилит вздохнула, и уже хотела было отправиться в портал следом за Анкханар, как внезапно Рейвен схватил ее за запястье.
- Оракулы уже здесь, - произнес он. Энергетика этих колдунов оказалась настолько сильной, что Рейвен буквально кожей чувствовал их ненависть.
Тогда Косэй бросился к окну и увидел, что его дом окружен.
- Хвосты свинячьи! Почему так скоро? – с досадой воскликнул он. – Неужели они предвидели?
- Открытие портала дает сильный энергетический всплеск, - ответил Эристель. – В любом случае, не дайте им закрыть врата. Идем!
Он посмотрел на Лилит, и девушка шагнула в проем. Следом за ней Нефертари и Аризен. Эристель вошел последним.
В комнате остались Косэй, Сфинкс, Ингемар, Ильнес, Акана, Кайтана, Рейвен, Дмитрий и Эрик.
- Наверное, они думают, что мы очень легко сдохнем, - Рыжий осклабился и уже хотел было направиться навстречу врагам, как Дмитрий окликнул его.
- Не вступай в бой как можно дольше. Тяни время!
- А ты мне не указывай, чужак. Лучше оставайся с невидимками у портала и распугивай всех. Сражаться будут только сильнейшие. За мной, быдло!
Услышав такое обращение, Рейв, Эрик и Дмитрий быстро переглянулись. В этот раз им было не до смеха, но все-таки это слово из уст Косэя резануло слух. Рыжий передал Харту пузырек с какой-то жидкостью, и оба мужчины покинули комнату. Сфинкс немедленно устремился за ними. Ильнес все еще медлил, размышляя над тем, где он может пригодиться. Само собой, в дом сейчас хлынут со всех сторон, а в пламени Косэя и Рейва могут погибнуть и враги, и союзники. Ингемар же, привыкший всегда быть на передовой, решил сражаться вместе с Хартом и Косэем. Союз получался странным, но это было лучше, чем прятаться за их спинами. Кайтана тоже пожелала вступить в открытый бой, а не прятаться в доме, пока господин и Сфинкс проливают кровь. Ильнес спустился на первый этаж вместе с остальными лишь для того, чтобы взять лук. Затем он вернулся и, устроившись у окна, словно заправский снайпер, задумался над тем, как перебить такую ораву противников. Впрочем, войти в дом оракулы и их воины почему-то не торопились. Они в тревоге замерли на пороге, после чего начали медленно отступать. Чувство страха впивалось в них своими стальными пальцами, удерживая на расстоянии от портала, который оракулы почувствовали сразу же.
Тем временем Косэй вышел навстречу Нахти. У его дома собрался чуть ли не весь город. Люди кричали и угрожали, решив, что в жилище Феникса творится какое-то неведомое зло. Испуганные горожане шли за Нахти, чтобы покарать злодеев, которые могли навредить их семьям. Здесь же собрались почти все воины арены и около двадцати высших оракулов.
- Создатель! – с наигранным весельем воскликнул Рыжий. - Какая приятная и неожиданная встреча. Чем обязан?
Лицо Нахти ничего не выражало, но его слепые глаза, казалось, пронизывают насквозь.
- Значит, таки поднялся против своего Творца? - тихо произнес старик. - Сдайся и позволь извлечь остальных предателей с земель Анубиса.
- Смерть разрушителям города! - закричал кто-то из толпы.
- Я бы и рад сдаться, вот только кому? - отозвался Косэй. - Не знаю, что видишь ты, Нахти, но я вижу лишь горы обгорелых трупов.
Затем он обратился к Рейвену, Сфинксу и Ингемару.
- Уничтожьте вражеское быдло. Только Нахти оставьте мне!
В тот же миг огромная огненная птица взмыла в небо. Харт полагал, что Косэй все-таки хоть немного потянет время, но, видимо, Рыжий понимал, что на болтовню оракулы явно не поведутся. Он атаковал первым и сразу убил восьмерых человек. Пламя обрушилось на тех, кто не успел закрыться защитным барьером или исчезнуть.
Рейвен тем временем залпом выпил зелье и, с трудом выдержав боль, наконец трансформировался. Огненное дыхание дракона уничтожило еще нескольких воинов арены и ранило оракула. Защитный купол колдуна лопнул, и пламя поглотило тело старика. Однако слепые оракулы по-прежнему оставались бессмертными.
Вскоре ответное магическое заклинание ударило дракона, но вреда ему не причинило. Прочная шкура надежно защищала Харта, и нужно было поскорее избавиться от большей части противников, пока она не исчезла.
Сфинксу и Ингемару приходилось тяжелее. Они сражались на земле, но, если у Сфинкса было несколько способностей, то Ларсен был ограничен только телекинезом. К тому же он впервые пожалел о том, что так много выпил. Замутненный алкоголем разум не позволял концентрироваться с той же легкостью, как то получалось на трезвую голову, поэтому удары и защитные барьеры получались слабее. Большим подспорьем для Ингемара служили стрелы Ильнеса, которые то и дело вовремя пронзали очередного противника.
Рейвена тем временем атаковали сразу два оракула, причем телекинетически, но для дракона они оказались слишком слабы. Крылатый ящер пролетел над ними, низвергая пламя на своего врага. В этот миг горожане в ужасе бросились врассыпную. Теперь на улице остались оракулы, заметно поредевшая толпа воинов арены и обуглившиеся трупы.
Сфинкс сражался быстро, отчего в течение нескольких минут убил двенадцать человек. Он то трансформировался в зверя, то рассыпался песком, но, когда один воин-великан таки умудрился схватить Льва за горло, то, глянув в его синие глаза, тут же застыл на месте. В тот же миг Сфинкс снес ему голову мечом.
Один из воинов трансформировался в огромного грифона и бросился на Харта. Он спрыгнул на дракона откуда-то сверху, отчего оба грохнулись на землю. Но атаковать грифон не успел. Появившаяся из неоткуда стрела Ильнеса впилась точно в глаз воина. Именно в этот момент один из оракулов заметил в окне эльфа и попытался уничтожить остроухого огненным каскадом. Но Ильнес успел телепортироваться.
"Учись у профи, старик!" - зло подумал Рейвен и обрушил на оракула пламенную волну.
Косэй тоже был невероятно быстр и безжалостен, но и ему вскоре досталось. Нахти протянул в его сторону руку, и пламя вокруг тела Косэя начало стремительно гаснуть. Заметив это, Кайтана отвлекла старика, и тело Рыжего вновь вспыхнуло.
- Атакуйте Огненную птицу и Змея! - закричал Нахти, и все магические удары обратились на этих двоих.
Оракул Имандес, которого Ингемар не раз видел подле Нахти, являлся вторым по могуществу в городе. Но, когда он хотел было произнести заклинание, чтобы разорвать дракона изнутри, Ларсен изо всех сил ударил старика телекинетической волной.
- Зря ты это, - произнес Имандес, поворачиваясь к Ингемару...
Тем временем в дом хлынули воины оракулов. Удерживать их слишком долго Дмитрий не мог, поэтому собравшиеся в комнате приготовились к бою. Верный своей манере, Эрик исчез из виду, Ильнес нацелил лук на входную дверь, а Дмитрий закрыл собой портал, все еще надеясь сдержать врагов с помощью внушения. Акана стояла позади, не сводя глаз с дверного проема. Первый же воин, который бросился в комнату, был убит стрелой Ильнеса. Следом еще один, но затем к ним ворвалась целая толпа. Завязалось короткое сражение. Способности Эрика помогли ему незаметно перебить почти половину, а еще два воина, находясь под внушением Аканы и Дмитрия принялись сражаться против своих же.
«Ну же, где вы там...» - подумал Лесков, в тревоге посмотрев на портал. В тот же миг прямо перед ним возник оракул.
- Глупцы, - прошамкал он своим беззубым ртом.
Дмитрий начал медленно отступать. Сражаться с оракулом представлялось ему полнейшим безумием, так как убить колдуна все равно не удастся. Внушению эти старики тоже не поддавались. Остается только...
Оракул протянул было руку в сторону портала, чтобы легким заклинанием уничтожить тело лежащего на полу раба, как внезапно трехглавый зверь материализовался рядом с Дмитрием и сбил оракула с ног. Острые клыки вонзились в горло старика, и тот дико закричал, чувствуя, как зверь вырывает из его тела куски плоти.
«Остается только разрушить его оболочку...» - подумал Лесков, с отвращением наблюдая за поведением своего "питомца". После того, как зверь расправился с основным противником, он перекинулся на ближайшего воина арены, который как раз поймал в телекинетический кокон Ильнеса и намеревался его раздавить.
- Хороший песик, - еле слышно произнес эльф, наконец отдышавшись.
- С моим отцом ты сделал то же самое? – голос Аканы раздался рядом с Дмитрием. У Лескова не было времени думать еще и о чувствах египтянки, поэтому, желая поскорее расправиться с оракулом, он натравил на него зверя. Разумеется, Акана все поняла.
- Мог бы и сказать, - еле слышно добавила она. – Я все время думала, что это моих рук дело. Но ведь сейчас Ин-теп спит.
- Потом, - единственное, что смог ответить Дмитрий. Меньше всего ему сейчас хотелось выяснять отношения, впрочем, Акана не собиралась настаивать. Время было чертовски неподходящим.
В этот миг Эрик убил последнего воина в комнате и произнес:
- Что-то я запарился с вами!
Он возник возле Ильнеса и, осторожно выглянув в окно, выругался отборным русским матом. Ингемар лежал на земле, и нельзя было понять, жив он или нет. Сфинкс отбивался из последних сил, стоя рядом с черным драконом, чье левое крыло напоминало кровавые лохмотья. Огненная птица исчезла, и среди горы убитых Косэя не было видно.
- Надо помочь им, - произнес Ильнес, одним выстрелом убивая воина, донимавшего Сфинкса. Но, когда он потянулся за следующей стрелой, то обнаружил, что они закончились. Однако расстраивался эльф недолго. Он телепортировался на поле боя, где подхватил колчан со стелами, а затем вернулся на прежнюю позицию.
Дмитрий достал ампулы с эпинефрином и начал вкалывать в вену сыворотку. Изгиб его локтя был сплошь покрыт отметинами после уколов, и Ильнес понял, почему энергетика Дмитрия показалась ему «запачканной».
- Только не кайфуй долго, - в тревоге произнес Эрик, когда Лесков на миг блаженно закрыл глаза. Когда он открыл их вновь, его глаза уже окрасились в медный.
- Останешься с эльфом, - сказал он Фостеру.
- Э, нет, я не собираюсь сидеть там, куда ломятся все эти уроды. Я уж лучше у тебя под крылышком!
- Останься здесь, - вмешалась Акана, обратившись к Эрику.
- Хрен он пойдет туда один, - возмутился Фостер. - Потеряем драконов, можем сразу ползти на кладбище!
- Он не пойдет туда один! - воскликнула египтянка.
С этими словами Акана указала на свою руку, на которой уже появились серые пятна. Затем она обратилась к Дмитрию:
- Не мешай.
Появление в небе еще одного дракона стало для оракулов неожиданностью. Нахти и Имандес стояли рядом, мрачно наблюдая за тем, как их союзники обращаются в пепел. Более слабые оракулы, оцепенев от внушенного им страха, смотрели в небо, не в силах даже закрыться защитным барьером.
Акана вышла на улицу и на миг зажмурилась от яркого солнца. Первым делом взгляд ее упал на убитую девушку, которую она не раз видела в доме Косэя. Как же ее звали? Кайтана? Грудь «невидимки» была пробита магическим копьем Нахти. Акана медленно прошла мимо. Казалось, она не совсем понимает, где находится, но один из воинов арены немедленно «объяснил» ей. Противник напал из-за спины, но прежде чем меч воина успел вонзиться в тело Аканы, она с легкостью отскочила в сторону. В тот же миг она склонила голову на бок, словно умиляясь попытке ее убить, а затем ее губы растянулись в улыбке...

Там, где сейчас находились Эристель, Анкханар, Лилит, Нефертари и Аризен, царила ночь. На удивление здесь оказалось тепло, пахло горячим песком и пылью, а где-то поблизости журчала вода. Когда глаза привыкли, путники поняли, что находятся на берегу Нила, в том самом священном месте, где купаются воины, прежде чем выйти на арену.
Нефертари растерянно огляделась, не понимая, в какую сторону идти. Косэй велел отыскать того раба, и девушка предположила, что придется идти в сторону города, которого может там и не оказаться.
Но в тот же миг все услышали, что плеск воды усилился, словно нечто подплывало к берегу со стремительной скоростью.
- Проклятье! - слетело с губ Лилит, когда она смогла разглядеть, что движется по воде. Это были огромные черные водяные змеи. Их было около тридцати.
Все бросились прочь от реки, и Анкханар насмешливо произнесла:
- Хранители врат Анубиса. Гидры... На месте одной отрубленной головы вырастают две.
Она оказалась права. Вскоре на берегу появились огромные пятиглавые морские драконы. У них не было крыльев, но на лапах виднелись перепонки, а тело было покрыто блестящей темно зеленой, практически черной чешуей.
Каждая тварь выбрала себе противника и атаковала его. Лилит смотрела на огромное змеевидное чудовище и на миг забыла, что должна сражаться. Не так часто увидишь живую Гидру перед собой, а мифологические существа всегда завораживали девушку.
"Какая же ты красавица, извини нас!" - мысленно она попросила прощения у страшного создания перед тем, как густая тьма окружила существо, лишая возможности видеть и двигаться. Следующее заклинание разорвало чудовище на куски, и песок вокруг окрасился кровью. Но в тот же миг Лилит в страхе отшатнулась. Тварь в один миг вернула свою прежнюю форму и набросилась на гидру, которая атаковала Эристеля. Некромант не двинулся с места, его глаза затянула белая пелена, а тело почему-то начало светиться, тем самым удачно освещая территорию для других бойцов. Анкханар обратилась в тень и с легкостью поглотила своего противника.
Нефертари приходилось хуже всего. Она с трудом успевала уворачиваться от стремительных голов гидры и то и дело в отчаянии срубала одну из них, отчего на прежнем месте мигом вырастали две.
Но затем она набила пасти гидр песком, и пока чудище откашливалось, стремительно приблизилась к его груди и пробила сердце. Мертвая туша безвольно рухнула у ее ног, так и не успев понять, кто ее убил.
Чудовище, нападавшее на Аризена, погибло от мощного электрического разряда. Щенок мог бы разом убить цепной молнией всех чудовищ, но все настолько были заняты своими монстрами, что даже не услышали его восклицания.
- И это все? – спросила графиня, с насмешкой оглядев мертвых чудовищ.
- Тебе мало?! – воскликнула Нефертари.
Лилит улыбнулась и добавила:
- Идемте, надо скорее найти этого проклятого раба!
В тот же миг она запнулась. Анкханар явно не считала раба «проклятым», поэтому Лилит выдавила из себя извиняющуюся улыбку. Тари кивнула, и путники направились в сторону города. Когда они пришли в назначенное место, то искренне поразились тому, насколько оно отличалось от города живых. Пристанище мертвых было высечено из черного камня, улицы были пусты, а черные окна зловеще таращились на пришлых в их город. Могильную тишину не тревожила ни одна птица, ни единый порыв ветра. Не было ни одного дерева, ни одного зверя, лишь песок и черные камни.
- Город мертвых, - еле слышно прошептала Нефертари, но даже этот шепот показался громом посреди ясного неба, отчего сама девушка невольно вздрогнула. Их нервы были натянуты до предела, потому что постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает. Тысячи невидимых глаз словно следили за каждым шагом живых, и в этих взглядах была неприкрытая ненависть. Мертвые завидовали живым.
- Как в склепе, - выдохнул Аризен, и Нефертари невольно поежилась. Она не хотела признаваться, что ей страшно, а город выглядел так, словно затаился перед нападением. Песок под ногами идущих, казалось, скрипел так громко, будто улица кричала от боли.
Эристель остановился первым и резко посмотрел направо. В дверном проеме стоял призрак девочки. Она что-то прятала за спиной, и Нефертари хотела было рискнуть и заговорить с ребенком, как Анкханар произнесла:
- Не подходи к ней. Это существо нам не поможет. Оно не хочет, чтобы вы дышали.
В тот же миг девочка подняла голову и оскалилась в безумной улыбке. Она стремительно переместилась к Эристелю и заговорила хриплым мужским голосом:
- Я ненавижу живых...
Затем фигура ребенка исчезла.
- Боги, уж лучше эти головастые твари, - вырвалось у Тари. - Как одолеть такое?
- Нам не нужно одолевать мертвых, - в разговор вмешалась Анкханар. – Их лучше избегать. Это злые духи, которые питаются нашими страхами. Чем дольше мы тут находимся, тем они сильнее. Как только они смогут касаться предметов, вы погибнете.
- Эристель с призраками на коротком поводке, - усмехнулась Лилит, смерив блондина ироничным взглядом. Некромант не проронил ни слова.
Лилит первой почувствовала, как страшно меняется энергетика. Она заметила на стенах домов изображения людей с головой шакала, которые начали шевелиться. В тот же миг стены задрожали, и из камня начали выходить эти существа. Один за другим они становились в ряд, сжимая в руках тяжелые копья.
- Они служат Властителю Мертвых, - произнесла Анкханар. – И пришли за мной. Я попробую их задержать. Ищите маленький деревянный домик с глиняной кошкой на пороге. Отдайте медальон владельцу. Главное, чтобы он вспомнил.
- Нет нужды задерживать, - Эристель бросил снисходительный взгляд на девушку и шагнул навстречу шакалам. Его глаза побелели, температура воздуха начала стремительно падать, а запах сырой земли стал настолько ощутим, что по коже Нефертари побежали мурашки.
- Он тоже правит Мё..., - начала была Тари, но в тот же миг шакалы обратили копья на Эристеля.
Некромант даже не сразу поверил, что его магия не действует. На долю секунды в его глазах промелькнула растерянность.
- Они не слышат меня, - произнес он, пытаясь найти причину их неповиновения. Затем он вновь повторил свое заклинание, но теперь уже вслух.
- Они не глухие, Эристель! - не выдержала Лилит. - Они просто не хотят тебя слушаться. От тебя сейчас толку не больше, чем от ребенка в мантии.
Некромант бросил на нее то ли обиженный, то ли озадаченный взгляд.
- И что предлагаешь делать? – поинтересовался он, не сводя глаз с проклятых тварей, которые уязвили его самолюбие.
- Бежать, черт подери! Определенно, бежать! - крикнула Лилит и, схватив своего непутевого защитника за рукав мантии, первой бросилась прочь с главной дороги. Нефертари последовала за ними, преграждая путь шакалам песчаной стеной. Однако долго преграда не продержалась. Аризен успел ударить самого быстрого преследователя электрическим разрядом. Тем временем тело Анкханар обратилось в тень. Кого-то из шакалов девушка успела поглотить, но многие по-прежнему преследовали убегающих. Лилит изредка успевала отбиваться от них заклинаниями, а Нефертари ничего не оставалось, как скопировать воинов Анубиса, сделав их песчаные прототипы. Началась яростная схватка. На коже Нефертари тут же начали появляться кровавые отметины. Когда шакалы Анубиса наносили раны песочным, они немедленно отражались на теле египтянки.
- Бегите же! - закричала она Лилит, которая остановилась, чтобы помочь. – Найдите нужный дом!
Графиня медлила, но слова Эристеля о том, что наверху тоже идет сражение, отрезвили ее. В мире мертвых покровительство Сэтха больше не действовало, поэтому девушка вновь чувствовала себя прежней. И она не желала, чтобы Нефертари осталась тут навсегда, желая спасти им жизни.
- Защищай их! – приказала Нефертари, когда Аризен замер подле нее. – Найди дом с проклятой глиняной кошкой!

Лилит, Эристель и Аризен плутали по городу уже несколько драгоценных минут, однако деревянный дом с глиняной кошкой на пороге они так и не сумели найти.
- Здесь все дома каменные! – в отчаянии воскликнула Лилит.
Эристель остановился, пытаясь перевести дыхание. Он был могущественным колдуном, однако бег явно не был его сильной стороной.
- Дома и впрямь каменные. Деревом даже не пахнет, - ответил Аризен, оглядываясь по сторонам.
- Возможно, в мире живых этот дом снесли, и на его месте построили другой. Нужно искать относительно новую кладку, - задумчиво произнес Эристель. – Или... дайте мне немного времени.
С этими словами некромант вспорол себе ладонь ножом и принялся выводить какие-то кровавые символы на стене ближайшего дома. Вскоре письмена обратились в кровавые разводы, и графиня увидела карту города.
- Дай мне медальон, - сухо произнес некромант. Графиня подчинилась, и колдун, смочив украшение в своей крови, приложил его к рисунку. Кровь с медальона сошла, но ничего не произошло. Что-то в этом городе явно не хотело, чтобы украшение нашло своего владельца. Зато это колдовство пробудило новых шакалов. Они вышли из стен и набросились на незваных гостей. Сражение начинало затягиваться. Шакалы, едва упав мертвыми на землю, поднимались вновь, и вскоре один из них ранил Аризена. Удар оказался настолько серьезным, что юноша упал на землю, закашлявшись кровью.
- Исцели его! – крикнула Лилит Эристелю, изо всех сил пытаясь сдержать атаку противников. Разрушив тело ближайшего шакала, некромант приблизился к Аризену, который, захлебываясь кровью, силился вдохнуть. Для такого лекаря, как Эристель, эта рана не была смертельной, однако ее исцеление потребовало бы много сил. Некромант принял решение прежде, чем Лилит успела ему помешать. Белая вспышка умертвила Аризена, и уже через миг он поднялся с земли, глядя на противников слепыми глазами. Мощный электрический разряд отшвырнул шакалов на несколько метров, и графиня обернулась, не понимая, откуда взялась подобная сила. Но уже через миг ей все стало ясно.
«В тебе есть хоть капля жалости?» - подумала она, глядя на Эристеля. При мысли о том, что Нефертари и Аризен мертвы, ее глаза на миг затуманились слезами. Она не сразу услышала тихий женский голос, зовущий ее по имени. Но вот Лилит прислушалась и заметила, как из-за угла дома выглянула молоденькая девушка с ярко-красными волосами. На вид ей можно было дать не больше семнадцати. Где-то Лилит уже видела эту девушку. Те же брови, тот же нос, разве что губы мягче, и взгляд куда более невинный.
- Я проведу тебя к нему, поспеши! – произнесла незнакомка. И почему-то графиня ни на миг не усомнилась, что этой девушке можно доверять. Она слепо пошла за ней, оставляя Эристеля задерживать шакалов в одиночку.
Вместо деревянного дома находился каменный, но на его пороге по-прежнему стояла глупая глиняная фигурка в виде кошки. Лилит вошла в дом и увидела сидящего за столом юношу. Он поднял голову и удивленно посмотрел на графиню.
- Я ждал свою женщину, но ты – не она, - произнес он.
Тогда Лилит приблизилась к нему и, вложив ему в руку медальон, тихо произнесла:
- Пожалуйста, или они все погибнут!

Слова графини были недалеки от истины. Ингемар Ларсен лежал без сознания, будучи тяжело раненым. С уголка его губ стекала струйка крови. Тело Сфинкса покрывали многочисленные раны, и он с трудом держался на ногах. Дракон, находящийся рядом с ним, волочил по земле истерзанное крыло, но все еще пытался защищаться. Пламя, которое он выдыхал, имело кровавый привкус. Из носа ящера сочилась кровь.
Темно-синий дракон лежал в крови неподалеку. Рана в боку была настолько глубокой, что ящер едва мог пошевелиться. Рядом с ним стоял окровавленный Фостер. Напасть на Нахти было самой идиотской затеей в его жизни, и спасло Эрика только то, что проклятый Всевидящий, который чуть не убил Рейвена, вдруг вспомнил, кто он на самом деле, и атаковал Нахти. Сейчас два старика сражались между собой, в то время, как Имандес пытался сдержать Акану. Ин-теп в разы превосходил по силе людей, поэтому именно он «привел в негодность» большинство оракулов. Он словно чувствовал, когда его собираются атаковать и каким способом, поэтому вовремя перемещался в безопасное место. Но сейчас Имандес все-таки успел поймать кровожадное существо в невидимую клетку. Следующим заклинанием он лишил Акану сознания. Девушка рухнула на землю, и ее кожа начала светлеть, словно кто-то смыл с нее серость.
Косэй оказался тяжело ранен, и то и дело он силился подняться, но ему этого не удавалось. Мысленно Феникс проклинал себя за свою слабость, но противники превзошли их как в численности, так и в своей неуязвимости. Все воины арены, которые согласились поддерживать оракулов, а также все господа, не сбежавшие с остальными горожанами, погибли. Остались только двенадцать оракулов, которые по прежнему не имели на теле ни единой царапины. Тела остальных были тяжело изранены, но и они постепенно восстанавливались.
Один из оракулов лишил сознания Ильнеса и уничтожил портал. Однако уничтожил с опозданием. Он и остальные колдуны не почувствовали, что их бессмертие исчезло. И, когда Рейвен, дернув крылом, чтобы оттолкнуть своего противника, неожиданно переломал оракулу все кости, Сфинкс понял, что у их союзников все-таки получилось.
- Колосятся! – еле слышно прошептал он.
Увидев смерть оракула, изумленный Имандес хотел было атаковать Харта магическим заклинанием, однако закончить свое колдовство он уже не успел. Чей-то нож впился ему в спину по самую рукоять.
- Низам? – прохрипел пораженный старик, увидев подле себя окровавленного Эрика. Наемник буквально заставил себя добраться до того, кого мечтал умертвить с первой же минуты их знакомства.
- Сдохни, Величайший, - почтенным тоном отозвался Фостер и быстрым движением перерезал Имандесу горло.
Осознав, что теперь они стали смертными, оракулы решили как можно скорее добить раненых бунтовщиков. Но было уже поздно. Фигуры Лилит и Эристеля материализовались на пороге дома Косэя, и графиня немедленно атаковала ближайшего оракула. Завязалось короткое сражение, из которого Лилит вышла победителем. Эристель, ослабевший после сражения с шакалами, с трудом держался на ногах.
«Мне нужны силы», - подумал некромант, прижимаясь спиной к стене дома, чтобы не упасть. В тот же миг он вспомнил о той, кто сейчас была заперта в подвале. Эрби. Юная девушка, которую Ингемар так стремился спасти, что заключил с Эристелем договор. Но Ларсен сейчас был едва ли не при смерти, и нужное количество энергии из него не извлечь. Чего нельзя сказать о третьем участнике договора.
Эрби стояла на коленях и отчаянно молилась, чтобы боги спасли ее любимого. В первый миг она даже не обратила внимания на странные трещины, возникшие на ее коже, но затем девушка испугалась. Ее тело начало стремительно обращаться в камень. Закричав от ужаса, Эрби бросилась к двери, отчаянно колотя в нее. Но в этот раз некому было прийти ей на помощь. Тело девушки обратилось в камень, который немедленно раскрошился.
Эристель испил жизненную энергию Эрби до капли, тем самым умертвив ее. Чувствуя, что к нему возвращаются силы, мужчина что-то беззвучно прошептал. Его глаза окрасились в белый, и внезапно падшие мертвецы стали подниматься один за другим.
- Что происходит? – в ужасе закричал один из оракулов, обращаясь к Нахти. Но старик не знал. Дальнейшее сражение получилось до смешного коротким. Когда последний враг пал мертвым, Эристель устало опустился на ступеньки. Среди выживших оракулов остался один лишь Всевидящий, который сейчас растерянно озирался по сторонам.
- Как же это? – бормотал он. – Ох, уж этот Нахти со своей жаждой власти.
Всевидящий не мог видеть себя со стороны, но он почувствовал удивление, заметив слабую улыбку, промелькнувшую на губах раненого Косэя.
- Как же я рад тебя видеть, мудрец. Таким, какой ты есть.
Всевидящий удивленно взглянул на свои руки и заметил, что струпья сошли с его кожи, и теперь он вновь обратился в того старика, которым был до того, как на город наложили проклятье. Тогда Всевидящий поспешил к Косэю и исцелил его рану.
- Что ты натворил? Полгорода ведь погибло! - с досадой воскликнул старик.
- А я тут причем? Впервые в жизни я лишь защищался, - усмехнулся Рыжий. – Главное, что теперь никто не умертвит оставшихся в живых. Помоги моим раненым друзьям, старик. Я имею ввиду, чужакам тоже.
- А что все-таки произошло? – спросил Всевидящий, направляясь к темно-синему дракону.
- Нахти убил Росу и еще многих твоих рабов. И мы решили защитить остальных. Но ты, наверное, не помнишь, - с этими словами Косэй хлопнул старика по плечу и направился к Сфинксу.
Заметив наконец ярко-красную голову Косэя, графиня бросилась к нему. Она была взволнована, потому что должна была сообщить Рыжему тяжелую весть, но при этом испытывала радость от их встречи.
"Живой!" - с облегчением подумала она.
Увидев Лилит, Косэй тоже на миг изменился в лице. Он хотел было улыбнуться, но почему-то нахмурился, решив, что радостная улыбка выдаст его истинные чувства. Он был восхищен тем, что Лилит и ее спутники все-таки успели и так вовремя пришли на помощь.
- Я хочу тебе кое-что сказать, - произнесла она, невольно понизив голос. - Там, внизу, нам пришлось столкнуться в воинами Анубиса. Аризен погиб.
Рыжий медленно кивнул, стараясь не подавать виду, что услышанная информация произвела на него какой-то эффект.
- Нефертари тоже, - с дрожью в голосе добавила графиня.
- Да? А кто тогда сейчас находится подле твоего братца? – в этот миг Косэй кивнул в сторону дракона, и Лилит прижала пальцы к губам, не в силах сдержать счастливой улыбки. Израненная Нефертари сидела на коленях подле дракона и осматривала его крыло.
Тогда графиня заговорила о том, что больше всего поразило ее в загробном царстве.
- Знаешь, Косэй, когда я уже думала, что все кончено, и мы погибнем, мне показалось, что я увидела тебя. Твои красные волосы, твои черты лица. Вот только это была юная девушка. Именно она указала мне на дом, в котором Кароан ждал встречи со своей возлюбленной. И, я думаю, они встретились.
Услышав сказанное, Косэй порывисто схватил Лилит за плечи и посмотрел ей в глаза так, словно сам желал увидеть в них то, что видела Лилит.
- Ты говоришь о моей сестре? - взволнованно спросил он.
- Я не знаю ее имени. Только знаю, что она нас спасла. И еще, она очень красива и удивительно похожа на тебя.
Тем временем Дмитрий уже вернулся к своему прежнему обличью и поспешно завернулся в плащ какого-то убитого. Благодаря магии Всевидящего, рана на его теле исчезла. Первым делом Дмитрий нашел Эрика, который как раз дожидался своей очереди, когда ему наконец вылечат его израненное плечо.
- Ты спас мне жизнь, - заметил Лесков, с долей недоверия глядя на того, кого все привыкли называть не иначе как крысой. – Если бы не ты, Нахти добил бы меня.
- Знаю, - довольным тоном ответил Фостер. – Но я подумал, кто мне еще будет платить деньги, когда я вернусь домой, а ты подохнешь. Так что никакого самопожертвования, Дима, только голый расчет.
Лесков невольно улыбнулся. Фостер был неисправим.
Затем Дмитрий скользнул взглядом по улице, разыскивая Акану и Ильнеса. Ингемара в это время как раз лечили, однако мужчина все еще был без сознания. Но Аканы и Ильнеса нигде не было.
- Где Акана? - спросил Дмитрий. - И эльф? Он все еще наверху?
- Эльф и не выходил, а девчонка только что вернулась в дом, - лениво протянул Эрик. – Что, решил поцеловать на прощание?
Лесков не ответил. Он бросился в дом и буквально бегом поднялся на второй этаж. На ступеньках он столкнулся с Ильнесом, который стирал кровь с лица.
- Ты не видел Акану? - встревоженно спросил Дмитрий. Ему не понравилось то, что девушка поспешила уйти, в то время как остальные как раз стремились воссоединиться.
- Она в своей комнате, кажется, - ответил Ильнес. Эльф проводил мужчину удивленным взглядом, однако тревога Дмитрия почему-то передалась и ему. Он хотел было последовать за ним, но сделав несколько шагов, остановился. Эльф чувствовал, что сейчас эти двое предпочтут оказаться наедине.
Дмитрий нашел Акану, лежащей на постели. На ее коже уже не было серых пятен, и Лесков понял, что это неспроста. Он приблизился к девушке и заметил в ее руке пустой пузырек, на дне которого темнела капля какой-то темно-коричневой жидкости.
- Проклятье, - прошептал Дмитрий, растерянно глядя на египтянку. Он поспешно коснулся ее шеи, желая нащупать пульс, хотя уже без этого знал, что Акана мертва. Он опустился рядом с ней на постель и провел рукой по ее лицу, убирая со лба прядь длинных черных волос. Эта девушка была слишком молода, чтобы умирать.
"Все-таки смогла подчинить демона", - подумал он и вновь погладил ее по щеке. Акана оказалась удивительно смелой, и она не побоялась сначала освободить демона, а затем усмирить его навсегда.
В тот же миг Дмитрий почувствовал, как голова начинает кружиться, а в глазах потемнело.
Город поднялся на поверхность, и теперь ничто не удерживало путешественников во времени в Египте. Лилит не успела попрощаться с Косэем. Она лишь запомнила его встревоженное лицо перед тем, как потеряла сознание.



Дикон Шерола (Deacon)

Отредактировано: 13.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться