История жизни герцогини

Глава 2. Прощание с отчим домом, и дорога в графство Таури

— Миледи, вставайте.

«Разве поспишь тут?» — проворчала миледи.

Она уже давно проснулась от настойчиво пробирающегося к телу холода. Пытаясь сохранить тепло, она с головой укрылась засаленными шкурками, изредка высовывая нос наружу, чтобы хоть немного хватануть свежести, но нос моментально замерзал, и тогда начинали беспокоить сопли. Справедливости ради Тома отметила, что никакие насекомые ее ночью не тревожили, а то ее выдержке и приспособляемости настал бы конец и она отдалась бы на волю караулящей ее истерике.

— Миледи, вот ваш горшок, и одевайтесь скорее. Вас ждут.

— А где вода?

Прежде чем вылезать из-под теплых шкур, девочка окинула взором предстоящие мероприятия и, кроме горшка и так называемого платья, больше ничего не увидела.

— Зачем вода? — искренне удивилась Мари.

«Может, в коридоре есть общая мыльня для утренних процедур», — засомневалась Тома, но в коридоре наверняка было ещё холоднее и она решила настоять на своем.

— Мне нужна вода, — повторила она и видя недоумение служанки, начала оправдываться:

— Подмыться, умыться. Для зубов тоже что-то надо. Не могу же я показаться жениху грязнулей! — привела она последний аргумент.

— Воду я сейчас принесу, — спохватилась женщина, услышав о женихе. — Как я сама-то не подумала? А вот порошок просить у хозяйки не смогу, она уже сидит в зале, показывает ваше приданое.

— Быстро за водой! — стуча зубами, поторопила миледи.

От утренних процедур Тамара чуть со стыда не сгорела, но, понимая, что Мари хотела только помочь, молчала и терпела.

Она хотела посмотреть какие ценности за ней дают и поэтому рассусоливать было некогда. Если впоследствии супруг начнет кричать, что она нищенка, так хоть знать, какими родовыми цацками ему в нос тыкать.

Граф Виндматрэ сидел молча, хмурил брови. Графиня Виндматрэ небрежно тыкала изящным пальчиком в короба с тряпками и следила, как их обратно укладывают в сундук. Граф Таури не мог скрыть брезгливости. Такими застала маленькая леди Элья своих родителей и жениха.

Отец внешне произвел на нее благоприятное впечатление. Красивый мужчина с благородным лицом. Индейские корни пришли явно из его рода. Жаль, что представить его улыбающимся было трудно, слишком много холода в лице, и даже появление младшей дочери вызвало только оценивающий взгляд, но не тепло и уж тем более не подбадривающую улыбку.

Граф Таури был стариком. В этом маленькую леди не обманули. Сложно было определить его возраст в этом мире, но на земной лад не меньше семидесяти пяти, это уж точно. Но старик старику рознь. Граф был приятен, крепок, и в определение его внешности просилось слово «статен».

Никаких брылей, вторых подбородков, мешков под глазами или старческих пятен. Он даже не растерял своих волос за прожитые годы. Седые, чуть длинноватые, они поддерживались с висков заплетенными косичками. Острый, цепкий взгляд, немного мясистый прямой нос с едва заметной горбинкой, тонкие бледные губы и морщины. Главной приметой его облика была властность. Рядом с ним неуютно чувствовал себя даже высокомерный отец девочки, излишне суетилась мать, затеявшая ненужный показ тряпья. Тамара, вышедшая на всеобщее обозрение, тоже заволновалась.

Замерев перед ступеньками, она провела внутренний аутотренинг «я самая-самая, пресамая, и вообще!» и начала сдержанно спускаться, состроив приветливое, великосветское выражение лица. Уловив удивление старикана, увидевшего ее, она воодушевилась и наполнилась уверенностью, что ведет себя правильно.

Граф Таури улыбнулся, поднялся из-за стола и подошел к лестнице. Девочка спокойно спустилась и остановилась перед женихом, вопросительно посмотрев на него.

Граф перекрывал ей дальнейший путь, видимо предполагая дождаться каких-то слов или телодвижений юной невесты. Тома изысканно, двумя пальчиками, чуть приподняла платье-балахон и присела с легким поклоном.

Так в фильмах кланялись аристократы более высоким титулам. Старикан заметно повеселел и, кивнув вежливо головой, предложил девочке руку. Родители продолжали пребывать в шоке. Их младшая дочь действовала уверенно и умело, оставив в прошлом свои детские выходки.

Граф Таури посадил маленькую баронессу рядом с собой, показывая, кому отныне она принадлежит. Судя по реакции четы Виндматрэ, это было своеволие со стороны жениха, но промолчавшая невеста узаконила поступок жениха. А Тома прекрасно понимала, что теперь ее семья этот старикан, и собиралась придерживаться совета сообразительной средней сестры. Ей предстояло позабыть о том, что она любимая доченька своей земной семьи, и бросить все силы на то, чтобы поладить со властным графом, надеясь на его покровительство.

— Милое создание, скажите мне честно: вы привязаны к этим… одеждам? – мягко обратился гость к девочке.

— Любви у меня к ним нет, но неуверенность в будущем заставляет бережно относиться ко всему, что мне дают родители, — волнуясь, немного запинаясь, явно обдумывая каждое слово, ответила она.

— О, не переживайте о своей судьбе. Уже к обеду мы с вами достигнем Воллена, и там вы сможете купить самое необходимое в дорогу. А в Волстархе можно будет посвятить весь день покупкам. Так как, может, возьмем пустой сундук и не будем разорять ваших родных?

Граф не удержался от насмешливого взгляда в сторону четы Виндмартэ, но родители Эльи не посмели обмолвиться ни словом. Им слишком выгодно было породниться с Таури и крайне важно получить щедрый выкуп.

— А мои драгоценности? — помня слова Мари о приданом, забеспокоилась Тома. Совсем нищей в глазах этого аристократа ей быть не хотелось.

— О, за вами дают два золотых кубка, пять серебряных и колье. Это поместится в одну шкатулку.

Она растерянно посмотрела на стоящую на столе шкатулку, в которую прислуга тут же начала укладывать названные гостем предметы, и, кусая губы, выдавая свое состояние, объявила о своем решении:

— Мне кое-что понадобится на тряпки в дорогу, а остальное оставим.