Изгой

Часть I - Глава V

- Что может быть приятнее, чем видеть, как из порочности и скотской грубости в этой клоаке несправедливости, именуемой жизнью, рождается сочувствие, милосердие и благородство духа!

- Прям так и говорит? Чудной какой… А ты ему что?

- Что сверх двух орлов все равно не скину. Может благородство и украшает, да только торговому человеку от этого одни убытки.

Из разговора в таверне «Морской Дракон».

 

Под наскоро сколоченной шибеницей болтались двое подкупленных тейном сообщников: солдат и кузнец-подмастерье, еще совсем мальчишка, младше меня. Из их казни сделали целое представление. Филипп вместе с небольшой рыцарской свитой стоял в первых рядах, а позади него толпились добрые люди из деревни. Видать побросали все дела и прискакали поглазеть. Меня и остальных каторжан от места казни отделяли ряды стражников, которых нагнали охранять местных от нас, Тирента - от местных, и Филиппа - от всех вместе взятых.

Нейр говорил, что казни были обычным делом, но на его памяти это было первым случаем, чтоб в побеге был замешан кто-то снаружи, а тем более - из стражи. Казнь была показательная, петли - скользящими, а веревки - длинными. Горе-заговорщики задыхались мучительно долго. Дергались и извивались, поднимая песок носками сапог, пока жизнь не оставила их насовсем. У солдата вывалился язык, а пацаненок-подмастерье походу наделал в штаны, чем вызвал кощунственные смешки. Выпученные, покрасневшие глаза у них были одинаковы, как и синюшный оттенок лица. Едва тела перестали дергаться, их сняли с веревок и выволокли за частокол, где подвесили по обе стороны от ворот. Там они и раскачивались, посиневшие, с выпученными глазами. Как сказал бы Эйдж: «в наседательных целях».

Как только толпа зевак нас покинула, потеха продолжилась. Тирент был на удивление бодр и даже позволял отпускать грязные шуточки в адрес эрла Го́ддарда, Фи́липпа, Ге́нрика и прочих. Выдержка у него была на зависть. Я же с трудом сдерживал слезы - не хотелось болтаться вот так на веревке, с полными штанами дерьма и глупой миной на лице. Паскудная, некрасивая смерть. К тому же я сомневался, что в обители Неведомого меня ждет что-то хорошее. Старейшины и вовсе убеждали нас, что как помрешь, то там, по другую сторону и нет ничего, а загробные обиталища – трусливая выдумка слабаков.

Своим жалким плаксивым видом я заслужил презрительные взгляды от Торли, Сеппеля и прочих южан. Еще бы! Настоящие северяне – это ж титаны средь людей! Надобно выказывать презрение к смерти. Вот как ведут себя настоящие мужчины. Мне было все равно. Насколько я понял, храбриться напоказ - было хорошим тоном у южан. Из моих знакомых только Ортвин не выказывал мне никакого внимания – просто смотрел в землю. Тирент оставил плоские шуточки и просто скалился в улыбке, но выходила она у него какой-то вымученной.

Генрик с Филиппом спорили о чем-то, слов не разобрать, но было ясно, что разговор шел за нас. Точнее о том, как с нами разделаться. Управляющий гневно жестикулировал руками, ругался, а рыцарь-капитан явно был не намерен соглашаться и только отмахивался. Конец спору положил вовремя подошедший проповедник. Придя к общему мнению, мужчины обменялись кивками, а Генрик ринулся раздавать приказы стражникам, которые почему-то заспешили к пустующий виселице и начали ее разбирать. Но не до конца - оставили один столб. Одни солдаты рубили поваленные бревна, другие тащили охапки хвороста и сухостоя. Лицо тейна побелело и, впервые на моей памяти, издевательская ухмылка медленно испарилась.

- Сукины дети… - проскрежетал Тирент.

Солдаты сооружали костер. Липкие и влажные пальцы страха заскользили вниз по спине и впились в кишки. Могло быть и хуже, да? Ведь могло же? Это как так, Неведомый меня возьми, как так хуже? Гореть на костре, потому что не хотел умирать от холода в снегу? Это какой-то извращенный юмор богов? Невозможно представить себе что-то более хреновое, чем мое настоящее. Я нервно зафыркал в приступе истерического смеха. Жизнь превращалась все в более изощренный ночной кошмар, и я никак не мог проснуться. Нельзя убежать от реальности. Уж точно не в Драмунгваарде.

- Тейн Тирент! Не могу сказать, что рад снова вас видеть. - бросил подошедший Филипп. - Вижу, что вы начали понимать, к чему идет дело.

- Больной ублюдок! Будь проклят ты и твое чертово семя! Да сгниет твое черное сердце, ты.. - рыцарь-телохранитель оборвал Тирента на полуслове, ударив кулаком в латной перчатке. Сила удара выбила весь дух из тейна и поставила на колени.

- Опять пустые угрозы, - рыцарь закатил глаза, - Довольно! Ты долго испытывал мое терпение. Я подарил тебе жизнь, а ты решил сбежать от справедливой кары. Снова. Ты дважды избежал смерти от моих рук, но я не позволю этому войти у тебя в привычку. Первый раз тебе повезло, во вторую нашу встречу тебя спасла практичность господина управляющего. Сейчас тебя никто не спасет.

- Ты... - Тирент снова закашлялся.

- Получишь по заслугам. Поблагодарим брата Ингольда за своевременное предложение, - Филипп сделал несколько медленных хлопков, обращаясь к улыбающемуся жрецу, - Смерть на костре, согласись, куда эффектнее, чем набившая всем оскомину виселица. Как думаешь?

- Ты… Видят боги, ты своей смертью не умрешь…

- Есть только один бог, еретик, и ты будешь гореть во славу его, - рыцарь-капитан взял Тирента за подбородок, - И будь так любезен, кричи погромче. Твои товарищи продолжат трудиться на благо Анандера, и я хочу, чтобы твоя судьба прочно врезались им в память.



Артём Баринов

Отредактировано: 23.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться