Изумрудные сны

Размер шрифта: - +

Глава 5

Находиться в доме было совершенно невозможно: всюду дым, копоть, жар. Все вместе они выскочили на улицу. Глеб глубоко дышал, пытаясь прийти в себя, и нервно осматривался. Каждый раз, когда его взгляд натыкался на Илену, Глеб вздрагивал: сон, снова сон! Она же обещала! Потом его начинал душить кашель, болезненный, тяжелый. Боль красноречиво говорила о том, что все происходит на самом деле. Тогда его захлестывали другие эмоции: жива! Все-таки жива!

Немного отдышавшись, он внимательнее присмотрелся к Илене. Девушка тревожно оглядывала двор дома, окружающих ее людей. Она подолгу задерживала взгляд на лице каждого из них. Дольше всего – на Глебе и Назаре. Время от времени она открывала рот, словно собираясь что-то сказать, делала глубокий вдох и, так и не решившись издать хоть звук, прикусывала нижнюю губу.

Когда вдалеке раздался вой пожарных сирен, Илена вздрогнула, задрожала, заметалась по двору. Глеб перехватил ее, прижал к себе, она сначала забилась в его руках, потом затихла и уткнулась ему в грудь.

– Так, поедем-ка лучше к Мотылевым, – сказал Глеб и подхватил Илену на руки. – Там и дождемся полицию.

 

Следователь был очень недоволен тем, что потерпевшие и подозреваемые не дождались его на месте, зато врачи поддержали это решение: девушкам вредно было находиться в нервной, неспокойной обстановке. Они вообще настаивали на немедленной госпитализации, но следователь во что бы то ни стало хотел допросить всех по горячим следам.

Сначала он разговаривал с каждым отдельно, потом начал объединять в пары. Сейчас Глеб сидел в углу гостиной и смотрел за тем, как Римма по пятому кругу отвечает на одни и те же вопросы.

– А почему вы так уверены, что Глеб Валерьевич не имеет никакого отношения к вашему похищению?

– Дядя Глеб-то? Так он уехал в город еще до того, как мы с Тошкой к тому дому пошли.

На самом деле, сложнее всего было доказать Римме, что ее вообще похищали.

– Да я просто Антона подразнить хотела. Залезла на эту лестницу с дырой, провалилась куда-то и потеряла сознание. А когда пришла в себя, вокруг клубился дым, а рядом на полу Антон лежал и жарко очень. Ну а потом уже пришли Глеб и Назар, и вытащили нас.

С большим трудом ей объяснили, что ее не было две недели. Календари показывали, телевизор включали, интернет. Врачи ругались: ей бы в больницу, а полиция не отпускала. Да Римма и сама отказалась ехать, пока во всем не разберется. Особенно после того, как следователь сказал, что, возможно, не только Глеб, но и Антон причастны к ее исчезновению.

Нет, сначала девушка смеялась в голос над этим предположением, но когда поняла, что это не шутка, начала с жаром доказывать, что такого не может быть, потому что не может быть вообще.

С Иленой было и сложнее, и проще. Она тоже совершенно не помнила, где провела последние десять лет, только лестницу, проломившуюся под ней да падение. В себя пришла на улице, на руках у Глеба.

– Правда, – протянула девушка, задумчиво глядя на следователя, – я его не сразу узнала. Только уже потом до меня дошло, что лицо мне знакомо.

Зато ей не пришлось доказывать, что прошло десять лет. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть в зеркало. Первый раз она аж разревелась, принялась ощупывать свое лицо, разглядывать руки. Внутри у Глеба все мучительно сжималось, когда он смотрел на растерянную девушку.

Илена вслед за Риммой отвечала, что ни Назар, ни Глеб не могут быть причастны к ее исчезновению. По глазам следователя заметно, что он не воспринимает слова девушек всерьез, но и сделать ничего пока не может. Доказательств как не было, так и нет. Впрочем, впереди еще медицинские и психологические экспертизы, результаты которых могли многое изменить.

В конце концов, врачи оттеснили настойчивого следователя от обеих девушек, погрузили их в карету скорой помощи и уехали. Антона, надышавшегося угарным газом, увезли в больницу сразу. К счастью, ожогов и других травм никто не получил. Можно было надеяться что по крайней мере Римму и Антона скоро отпустят по домам. А вот что будет с Иленой? Она ведь не помнит ничего из последних десяти лет. Нужно же разобраться в причинах такой амнезии. Сможет ли она приспособиться к жизни в незнакомом для нее мире?

Вслед за врачами дом Мотылевых покинул и следователь. Глеб закрыл за ним дверь и прошел на кухню. Там за столом сидели Назар и тетя Нюра. На женщину было страшно смотреть: бледная, всклокоченная, она нервно потирала сгиб руки. Медики сделали ей укол успокоительного после того, как оттащили ее от дочери. Мать хватала девушку за руки, плакала, трясла за плечи, причитала:

– Иля, Илечка, доченька, ты ли? Неужели, правда, ты?

Сейчас тетя Нюра сидела молча, слегка покачивалась, и смотрела прямо перед собой. Глеб положил ей руку на плечо.

– Ты думаешь, это правда Илена? – хриплым голосом спросила она у него.

– У нее шрам на правой руке, чуть выше локтя. Помните, я ее учил по деревьям лазать, а она сорвалась? Вы мне тогда чуть уши не оборвали.

Женщина только кивнула, однако в ее глазах читалась неуверенность. Еще бы, она мысленно похоронила дочь десять лет назад.

– Тетя Нюра, – подал голос Назар, – если хотите, можно ведь экспертизу сделать. ДНК сравнить, вашей и этой девушки. Да что там… В полиции наверняка будут ее делать. Так что скоро мы точно узнаем, она это или нет.



Диана Билык, Евгения Литвиненко

Отредактировано: 26.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться