Книга первая. 3: Апологет - Ересиарх

Размер шрифта: - +

Глава 25

Удар криса обрушился на ночное отродье, но рассёк лишь воздух – и охотник, потеряв равновесие, впечатался в стену ближайшего дома. В плече хрустнуло. За спиной прожурчал тихий смех.

На встречный выпад Ингер едва успел ответить – клинки столкнулись, звеня и рассыпая рыжие искры. Тварь поднажала, и охотнику пришлось стиснуть рукоять криса обеими руками. Полированное дерево затрещало под пальцами.

Андриан улыбнулся – аккуратно, молча, блеснув острыми кончиками клыков.

– Разве ты ничему не научился?

Звук его голоса, настолько неожиданный, отвлёк внимание охотника. Андриан крутанул запястьем, немыслимо выворачивая руку. В следующий момент Ингера приложило спиной всё о ту же стену.

Уголок плаща твари, взметнувшись, исчез за углом.

Охотник бросился следом.

И, в отличие от случая в Гейдельберге, успел.

Тварь была быстра. Очень быстра – охотник едва замечал её молниеносные рывки, когда та, петляя меж тесно натыканными домами, ныряла в самую гущу теней. Но он ухватывал – блеск её клинка, сверкание белой перчатки, блик капризной луны на гладких длинных волосах. И нырял следом, готовый принять удар на клинок, встретить живой плотью касание заострённых клыков. Сердце гулко бухало внутри – казалось, его грохот слышен в самых отдалённых уголках Милана, многократно умножаемый эхом.

Грохот нарастал. И, едва охотник сообразил отскочить в сторону, вжимаясь в стену, мимо с всхрапыванием пронеслась белоснежная лошадь.

Когда она исчезла, Ингеру оставалось только оглядывать тонущие в темноте улицы.

Стук копыт доносился то справа, то слева, пока охотник мчался к воротам по пустым проулкам. Городская стена уже вырастала впереди мрачной громадой, на верху и у подножия которой плясали редкие огоньки. Скользя на влажной брусчатке, Ингер бежал к стене, чьи контуры прочертились сквозь туман, когда сбоку вылетело белое. Блестя развевающейся гривой, лошадь рванулась к воротам. Огни у ворот заметались, и Ингер уже видел фигурки солдат, преграждающих дорогу всаднику.

Он не успевал. Последние шаги до ворот, какие-то десятки – единицы – шагов, он не успевал.

Взведённый пистолет сам прыгнул в ладонь – щёлкнул спуск, оружие дёрнулось, выплёвывая искру, из дула потянулся серебристый дымок.

– Проклятье!

Всадник в плаще вытянул руку, второй рукой вздёргивая поводья. Лошадь взвилась на дыбы, ударяя копытами. Ближайшая фигура качнулась, огонёк опал жёлтой каплей. Белоснежная раскрытая ладонь толкнула чугунную створку – и ворота, отворяемые всегда не меньше чем парой дюжих солдат, распахнулись, как распахиваются на ветру сухие ставни.

Блеснули в темноте ощеренные улыбкой клыки.

– Остановите его!

Белая лошадь, насмешливо встряхивая задом, удалялась.

– Стреляйте!

Сверху свистнуло, и в стороне от лошади полыхнул костерок. Животное вздыбилось, но тут же, повинуясь удару шпор, бросилось дальше.

– Ещё!

На этот раз костерок вспыхнул точно перед мордой коня. Ещё и ещё один. Ингер, прищурясь, смотрел, как вертится обезумевшая лошадь, слышал испуганное ржание, переросшее в истошный вопль, когда горящая стрела вонзилась в бок животного.

Облитый светом полыхающей травы, всадник отчаянно пришпорил взбесившегося коня и натянул поводья, силой заставляя лошадь перескочить огненную гряду.

Но это не помогло. Лучники на верху стены продолжали осыпать беглеца огненными стрелами. Объятая пламенем лошадь ещё продолжала скакать, не разбирая дороги, метаться и дёргаться, когда последние метко пущенные стрелы превратили и её, и всадника в один большой костёр. Костёр рухнул на землю и больше уже не метался.

Створка ворот рядом неожиданно стала такой надёжной и удобной опорой. Липкое и густое под ногами оказалось лужицей, натёкшей из пробитой груди мёртвого стражника.

Глядя на подёргивающийся огонь вдали, Ингер криво улыбнулся. Из треснувшей губы на подбородок снова засочилась кровь.

Око за око. И никаких подставленных щёк.[1]

***

Он покинул Милан при первой возможности. Вороной конь, купленный на воскресной ярмарке, сноровисто рысил через облезлые поля. Молодое животное оказалось не в меру резвым, и охотнику приходилось придерживать его, когда конь, почуяв едва ослабленные поводья, бросался в галоп. Но прыткость коня была Ингеру только на руку – лишь раз он резко осадил животное и, пустив его шагом, оглядел выжженное чёрное пятно в нескольких десятках шагов от городских стен. Всё, что осталось от сгоревшей лошади с всадником. Стервятников – как крылатых, так и нет, – здесь, видимо, хватало.

Город остался далеко позади, напоминая о себе лишь лёгким позвякиванием сумы, где лежали вещи Ли и металлическая коробочка, извлечённая Ингером из тела мёртвой ведьмы. Конь на полном ходу внёс своего седока в лес, и охотник приструнил вороного. Тропа змеилась среди голых стволов, ныряла под перекрученные корни, плохо различимые в наступающем сумраке. Медальон Ли холодил кожу на груди Ингера, и охотник, вынужденный придерживать поводья, раз за разом возвращался мыслями к Хельтруде.



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 14.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться