Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург

Размер шрифта: - +

Глава 17

– Говорю тебе, не получится!

Нудный дождь мелко постукивал по наружной обшивке стен. Асинхронный ритм капель въедался в мозг, и Джи сжал виски пальцами. В голове гудело. Дождь раздражал до зубовного скрежета. Казалось, небо над Китайской Евразией попросту забыло о том, что существует другая погода. За всё время, проведённое в «королевских апартаментах» Ю и Йонса, не прошло и дня, чтобы сверху что-то не сыпалось.

– Погодные установки гонят тучи от Пекина, – мрачно объясняла Ю, – чтобы столичные мандарины грели свои жирные брюхи на солнышке. А нам достаётся это сраное болото.

И китаянка, и Йонс не расставались с дополненной реальностью. Их AR-импланты постоянно находились в активном режиме – Джи научился распознавать это по отстранённому взгляду и движениям, не всегда соответствующим окружающей обстановке. Ю часами просиживала за терминалом, отрисовывая графические объекты и текстуры для бесчисленных расширений.

– За это платят, – пожимала она плечами, ловя взгляд Джи, – тут пол-страны таких художников. Обстановка быстро устаревает, людям постоянно хочется чего-то свеженького.

– Да я вижу, – хмыкал Джи, глядя в монитор на резвящихся в стенах дельфинов, единорогов с крыльями и винтажную мебель.

Йонс, в отличие от китаянки, был немногословен. И нетороплив – прошло без малого три месяца, а он всё ещё возился с вычислением контактов.

Сесил больше не объявлялась. На её единственное письмо Джи ответил двумя лаконичными строчками в духе «как только – так сразу», справедливо полагая, что нетерпеливую и слегка стервозную даму это взбесит. Однако Сесил молчала. Джи не спешил проявлять инициативу. Если своенравная мадам втихую готовит ему весёлую жизнь, приняв письмо за отказ, по возвращении он об этом и не захочет, а узнает. Если же её молчание объясняется куда более мрачными причинами – что ж, так тому и быть. Оставаться в долгу всегда неприятно. Но долг и шантаж имеют не так много общего.

Капли дождя, казалось, барабанили прямо по затылку. Джи поморщился и снова поймал себя на привычном движении пальцев – команде Крошке открыть давно не работающий «матор». Виртуальное хранилище оказалось заблокированным, едва Джи пересёк границу Китайской Евразии.

– У нас тут только местные «маторы» пашут, – просветила его Ю, – подключённые к складам на территории страны. Работа иностранных устройств блокируется – кто тебя знает, вдруг ты бомбу решишь протащить? Хочешь получить доступ к собственным вещичкам – шуруй в посольство, пиши официальное заявление. Только учти, ты свалишь отсюда раньше, чем его рассмотрят, это я тебе гарантирую.

– Люди? – мрачно спросил Джи и, получив утвердительный кивок, махнул рукой. Единственной по-настоящему нужной вещью в его «маторе» был запас «феррита», а бюрократы из числа смертных явно не станут торопиться ради тёмного отродья. Гораздо проще получить дозу в местном дорвее.

Как выяснилось, впрочем, «гораздо» было оптимистичным преувеличением. На всю Евразию насчитывалось едва три десятка дорвеев – некоммерческих организаций, созданных и поддерживаемых исключительно «детьми ночи» и на удивление многочисленными юристами из числа людей (заинтересованность последних, впрочем, измерялась преимущественно в денежном эквиваленте). Такой солидный штат крючкотворов на вопиюще ничтожное количество дорвеев легко объяснялся: госорганы без продыху изощрялись в искусстве вставлять палки в колёса «детям ночи».

– Вашего брата тут не жалуют, – почти сочувственно пояснила Кван, впуская Джи, злого и промокшего, после очередной вылазки в дорвей, – как только местные пуристы спелись с полицаями, твои дружки отсюда массово подрапали – кто смог.

– Они мне не дружки, – буркнул Джи, невольно копируя интонации Йонса.

Но подружиться всё же пришлось. Пообивав пороги Китайгородского дорвея пару дней, Джи плюнул и подцепил на нижнем уровне дермитников какого-то бродягу. Тот не возражал и едва ли вообще осознавал, что происходит, зависнув в допреале. Бродяга оказался безвкусным, но всё же не настолько пресным, как обещания, которыми кормили в дорвее. А спустя несколько часов в дверь постучали.

Появившийся на пороге китаец средних лет, среднего роста и в средней поношенности пальто аккуратно отодвинул в сторону Йонса и, глядя только на Джи, популярно объяснил, что он думает о неоперившихся заезжих гастролёрах и их попытках нарушить установленные порядки. Но лощёная усреднённость слетела с китайца как сухой лист, стоило Джи возразить. Видимо, гость вообще не воспринимал свои слова иначе, чем истиной в последней инстанции, и отказ Джи вызвал у китайца немедленный разрыв шаблона. Китаец потемнел лицом и глазами и вперил взгляд в наглеца... чтобы через пару секунд слегка обмякнуть и склониться в вежливом, пусть и заметно вынужденном, полупоклоне.

– Так мы договорились? – уточнил Джи, полируя о брюки линзы зеркальных очков.

– Доступ в ячейку нашего хранилища, считайте, у вас уже есть, – китаец отступил за дверь и ещё раз поклонился, – надеемся на ваше понимание. Нам лишние проблемы не нужны – власти, сами понимаете, а тут ещё эти сектанты...

Так Джи познакомился с Борисом Хонь Тао – трёхсотлетним надменным патриотом, занудой и приверженцем всевозможных правил и пунктиков. Будучи одним из немногих, кто не покинул страну после начавшихся притеснений, Тао быстро стал кем-то вроде полуофициальной главы китайгородских «детей ночи». Признавая лишь авторитет возраста, он сдержал слово: нагнул непонятливый молодняк из обслуги дорвея и обеспечил старшего собрата «ферритом». Правда, разрешение на «матор» выбить не удалось – за запасами скляночек приходилось ездить лично, но Джи, маявшийся от скуки, не возражал. Всё лучше, чем сидеть в обшарпанных стенах и слушать нудное гудение. Всё лучше, чем этот клятый дождь...



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 19.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться