Книга вторая. 2: Иерофант - Гностик

Размер шрифта: - +

Глава 14

Вечерний Сити сиял огнями. Фасады ещё не спящих домов, облитые всеми оттенками золота и охры, походили на принаряженных дам, горделиво выставивших грубоватые крупные формы. К ночи подмораживало. На фонарных столбах хрупко поблёскивал иней.

Джи неторопливо шёл к театру, поглядывая поверх крыш на конические шпили башен Вестминстера. Наконечник трости звонко постукивал по промёрзшему камню – пожалуй, даже слишком звонко. Звук выходил острым, тяжёлым и будто нарочито утрированным. Джи поморщился и ещё больше замедлил шаг. За воротник пальто пробирался холод.

Театр Друри-лейн, несмотря на мороз, встречал зрителей распахнутыми дверями. Из широкого проёма лился тёплый сочный свет.

Джи остановился у афишной тумбы. Приподнял трость – её кончик хищно задрался, нацеленный на хрустящие от мороза листки. Джи покачал тростью, следя за тем, как наконечник сбивает с афиш колючие иголки инея.

Внутри театра было душно – не столько от десятков горящих газовых рожков, сколько от почти физически ощутимого напряжения. Воздух был буквально пропитан им, превратившись в густое дрожащее марево. Упакованные в «визитки» джентльмены и прикрытые кружевами дамы излучали натянутое нервное ожидание.

Первые ряды уже были заполнены, но Джи и не собирался утыкаться носом в рампу. Пусть впереди сидят те, кто хочет как следует рассмотреть обувь великого мистика.

Ещё не притушили свет, и публика оживлённо переговаривалась – под высоким сводчатым потолком стоял плотный гомон десятков голосов. Дама слева что-то увлечённо нашёптывала в ухо своему мужу, который с маниакальной тщательностью тёр стёклышки крохотного театрального бинокля. Джи прищурился. С середины зала отлично просматривались подмостки, прикрытые бархатным занавесом. На золочёных кистях шевелились выбившиеся из плетения нити.

– Вы бывали раньше на представлениях Перегрина? – сидящий справа клерк, седоватый, весь какой-то ссохшийся, с любопытством поглядывал на соседа.

– Не приходилось, к сожалению, – Джи одёрнул пиджак. Без привычной тяжести криса на левом запястье было как-то зудяще неуютно. Будто забыл одеться. Пальцы сами тянулись поправлять рукава, из-под которых на дюйм виднелись аккуратные чёрные манжеты с алыми каплями запонок.

– А я бывал, – заявил клерк, – как думаете, в чём его тайна?

– Перегрин – фокусник, – Джи пожал плечами, – только и всего.

– Только и всего, – эхом отозвался седой, – только и всего...

Светильники начали гаснуть. Огромная сторожковая люстра, грозно нависшая над сидящими, вспыхнула и потухла. Лицо клерка утонуло в тени.

– Знаете, я собираюсь его разоблачить, – прошептал он. Его голос скрипел, как скрипит под ветром ствол старого мёртвого дерева. – Я собираюсь выяснить, в чём тайна этого пройдохи. И, уж поверьте мне, я найду его источник вечной молодости!..

Джи улыбнулся соседу и повернулся к подмосткам.

Секунду спустя они вспыхнули пламенем.

Занавес исчез в клубах багрового дыма. По ушам резанули женские крики, грохот сиденья, чей-то визг. Но всё перекрыл глубокий властный голос, раздавшийся, казалось, отовсюду.

– Дамы и господа, я прошу вас сохранять спокойствие – перед вами всего лишь часть моего скромного шоу.

В голосе прорезалась смешинка.

– Пожалуйста, оставайтесь на местах – ведь вы же за них заплатили.

Седой клерк справа, вскочивший было при виде языков пламени, торопливо вновь умостил тощее тело на сиденье.

Огонь рассеялся, оставив после себя лишь лёгкий запах горечи. А на задымлённых подмостках среди густых серых клубов проступила долговязая фигура.

– Возрождённый Перегрин приветствует вас, – прозвучал в тишине чёткий голос, – добро пожаловать.

***

– Леди и джентльмены! Как вам известно, лишь ваша вера поддерживает во мне жизнь. А потому с моей стороны было бы преступлением растрачивать попросту ваше драгоценное внимание и время. Я не буду развлекать вас пустыми фокусами, – Перегрин, чьё лицо до сих пор скрывалось в полумраке дымных клубов, коротко рассмеялся, – для этого есть Гудини. Уверен, он будет рад видеть вас на своих представлениях. Здесь же собрались те, кто верит в истинное чудо. Верит потому, что творит его сам. Пусть слабые духом и волей покинут этот зал. И пусть лишённые сомнений поднимут руки!

Воздух перед подмостками прорезали десятки взметнувшихся рук – унизанных перстнями, облитых белым шёлком, закованных в строгие пиджачные латы. Седой клерк, ёрзая и поглядывая по сторонам, поднял сморщенную лапку. Облака дыма на подмостках покрылись частоколом теней.

– Благодарю, дамы и господа, благодарю каждого из вас, – в тоне Перегрина звенела растроганность, – а сейчас я попрошу выйти сюда одного добровольца.

Среди публики возникло замешательство – несмотря на заявленную безоговорочную веру в Возрождённого, никто не спешил оказаться с ним лицом к лицу.

– Ну же, господа, – подначивал Перегрин, – это совершенно безопасно!



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 31.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться