Книга вторая. 2: Иерофант - Гностик

Размер шрифта: - +

Глава 16

– Вы правы, – спокойствием голоса азиатки можно было охлаждать шампанское, – мне нужны были дневники Стефани Шевонн. И я расскажу, почему. Но я и пальцем не тронула эту женщину.

От неё тонко пахло горьковато-лимонным. Карие с гранатовым отливом глаза не отрывались от лица Джи, на виске трепетала голубая жилка.

– Ни её, ни её мужа, – повторила Кван, глядя в глаза нависшему над ней собеседнику, – и к пропаже их дочери я отношения не имею. Да, я следила за девушкой и не успела перехватить дневники до того, как они оказались здесь, в отеле. Но это всё.

– Я видел вас у квартиры Бернарда, – Джи отшагнул назад, не спуская взгляда с азиатки, – ваш зонт. Ваше платье. В тот же день учителя нашли зверски убитым. Я не сомневаюсь, что вы способны на это.

– Способна, – легко согласилась Кван, – но я пришла к нему, чтобы поговорить. Ведь он был женат на Стефани, он мог что-то знать.

Джи вспомнил угрюмое бульдожье лицо Бернарда, его потухший взгляд, глухую тоскливую злобу в ответ на вопросы о Стефи.

– А когда он отказался отвечать, вы решили его заставить?

– Я просто ушла, – худые короткие пальцы Кван нервно сжали ручку зонтика, – после меня пришли они. Те, на чьей совести и Стефани. Люди Ирра.

– И вы полагаете, я в это поверю?

Джи присел на край кровати, рядом с разбросанными листами «Таймс». Газетные строчки сливались и прыгали.

– Я бы не пришла, если бы не рассчитывала на это, – Кван улыбнулась. У неё были мелкие жемчужные зубы и аккуратный рот с чуть приподнятыми резкими уголками.

– Что вам известно о Подземном городе?

– Доподлинно – только то, что это не миф, – зонтик закрутился в беспокойных пальцах азиатки.

Кван начала издалека. Джи слушал её, блуждая взглядом по стене за спиной гостьи и мысленно вычерчивая на светлых обоях контур её силуэта.

– Говорят, что подземникам ведом секрет времени, – говорила Кван, – и лучшее тому подтверждение – известный вам Возрождённый Перегрин.

Азиатка – а, точнее, урождённая Поднебесной – приехала в Лондон три года назад. С детства Кван мечтала стоять на сцене, и не где-нибудь на любительских подмостках, а в настоящем театре. Не найдя возможностей для воплощения своей мечты на родине, она решила попытать счастья в чужом краю.

– У нас актрис зовут jianmin – «средние люди», – китаянка горько усмехнулась, – если ты женщина и выставляешь напоказ себя и свой талант – ты jianmin. Можно учиться годами, оттачивать мастерство, жить только сценой и оживать лишь на сцене – всем, что ты заслужишь, будет jianmin.

Слова чужого чирикающего языка срывались с её языка легко, как птичий щебет.

О Перегрине Кван узнала несколько месяцев назад. Знаменитый мистик очаровал её отнюдь не своим шоу, хотя молодая актриса могла бы многому у него научиться. Она пришла сначала как зрительница, потом – как кандидатка. Перегрин искал ассистентку – симпатичную, не болтливую, умеющую себя подать. От Кван требовалось только выносить на сцену столик с оружием, но роль «кушать подано» её вполне устраивала. Актрису интересовал не фокусник и даже не карьера – Перегрин должен был стать её проводником в Подземный город.

– На что вам сдалась эта клоака? – Джи пригубил вино из полупустого бокала, – и откуда вы узнали, чем занимаются подземники?

– Ходили слухи, – уклончиво ответила Кван, – среди артистов, среди девочек... Да-да, – добавила она, заметив приподнятые брови Джи, – я всё это время не во дворце обитала. Уличные феи много чего рассказывали.

Поначалу Кван не верила слухам – мало ли чего девицы от клиентов понахватаются. Но потом своими глазами увидела, как падает застреленный зрителем мистик – и тут же встаёт, как ни в чём не бывало. Китаянка едва удержалась, чтобы не упасть в обморок вместе с тем самым зрителем, оказавшимся при всём своём бахвальстве обладателем никудышных нервов.

– Там нет никакого фокуса, – тихонько сказала гостья, – я проверяла. Револьвер настоящий, патроны настоящие. Да что там... Его закалывали шпагой, душили верёвкой, перерезали горло, мой бог, какой-то идиот даже умудрился всадить ему стрелу из лука в шею! Бесполезно. Минута – и он снова жив.

– Минута – и он жив... – задумчиво повторил Джи.

Необычайное бессмертие. Можно войти в горящий костёр и остаться в живых. Но прежде придётся вытерпеть бесконечные дни боли – от касаний воздуха к обожжённой коже, от мучительных лучей солнца, от каждой судороги, что проскочит по изуродованному куску мяса, бывшему когда-то живым существом... Даже он, Джи, в чьих венах кровь «детей ночи» смешалась с наследием неведомых создателей, вынужден проходить этот путь. А Перегрин – нет.

– Он всегда надевает на представления белую рубашку, – Кван покосилась в сторону, и Джи раздражённо заметил, что она смотрит на неровную прореху в его собственной рубашке, небрежно брошенной на кровать. Вокруг дыры разлилась едва заметная на чёрной ткани окаёмка. – Вы наверняка заметили, как исчезает пятно крови на его одежде. Было – и нет.



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 31.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться