Книга вторая. 2: Иерофант - Гностик

Размер шрифта: - +

Глава 21

Звон ходиков в соседней комнате ударил гонгом по натянутым нервам. Часы пробили восемь раз, на паркет легли бледные тени восхода. Джи поднялся, шагнул к поленнице, не выпуская Кван из поля зрения. Руки перебирали шершавые, пахнущие смолой и холодом дрова, и мерные движения помогали успокоить бушующую внутри бурю.

Итак, хитрый и скрытный чернокнижник, опробовав крови своей пленницы, узнал о существовании двенадцати таких же, как она – а невероятная способность Кван к перерождению, по всей видимости, и стала для Харнхейма поводом заточить китаянку в своей лаборатории. Одному дьяволу известно, чего пытался добиться Харнхейм, и для каких целей собирался использовать девушку. Этого уже не узнать. Все труды отшельника сгинули стараниями Кван.

Джи подбросил в камин дров, искоса поглядывая на притихшую актрису. Одна из двенадцати. Мыслимо ли?.. Неужели эта двуликая дочь Поднебесной – и есть одна из тех, кого он так долго искал? Вспомнилось, как настойчиво Харнхейм предлагал своё сопровождение, невольно вкусив крови бывшего инквизитора во время драки в харчевне. Небось хотел заполучить ещё один подопытный экземпляр, разузнав, что и Джи принадлежит к тем пресловутым двенадцати...

Полено выскользнуло из рук, загрохотав о пол. Что если все они... мы... Все мы способны, как и Кван, перерождаться? Джи подобрал деревяшку неловкими пальцами. О чёрт, он-то полагал, что ему подарена почти бесконечная жизнь, и именно благодаря ей он сумел пройти сквозь века, но что если нет? Что если он уже умирал не единожды?.. Этим бы объяснилось, почему он не помнит почти ничего, за исключением событий, для которых есть «маячки» – как перстень бургомистра, как медальон Ли.

Джи сообразил, что он уже слишком долго стоит, держа в руках полено и таращась в стену. Кусок дерева полетел в огонь, разбрызгав веер искр, а Джи взглянул на китаянку – она всё так же сидела, похожая на завёрнутую в халат фарфоровую статуэтку. Гнозис... Он ничего не знает об этой операции, но Кван, должно быть, что-то всё же помнит, пусть это и жалкие крохи – пусть даже одно лишь название. Эта надпись у неё на спине – не может ли она быть «маячком»?

– Ты не пыталась найти остальных? – спросил Джи, вороша заалевшие угли кочергой.

– Остальных? – китаянка встрепенулась, – а как ты себе это представляешь? Цепляться к людям на улице и донимать, не слышали ли они что-нибудь об операции «Гнозис»?

Кван коротко рассмеялась, но смех тут же оборвался, словно обрезанный взмахом ножа.

– Впрочем – да, пыталась.

Разливая по чашечкам уже остывшую заварку, гостья размеренно, будто подражая монотонному ходу часов, продолжала:

– После побега из лаборатории я снова вернулась к прежней жизни. Скитания были по мне – я знала, что никогда не смогу найти мужчину, согласившегося бы разделить со мной пищу и кров. У меня не могло быть дома, потому что дом и семья созданы не для таких, как я.

Кван прошла пешком всю Европу, кочевала по жарким безводным степям с племенами монголов, изумлялась великолепию русских градов. Она не выбирала путей, садясь на первый попавшийся корабль, где был не заперт трюм. Так она оказалась в Британии. Шёл тысяча шестьсот семидесятый год, и Лондон только-только оправлялся после страшного пожара. Сотни оставшихся без крова несчастных наводняли город, и среди них было легко затеряться. Кван жила среди горелых руин, потом попала в работный дом. Условия там были чудовищными, платили сущие гроши, заставляя надрываться по шестнадцать часов в день. Но у китаянки появилась своя, пусть и убогая койка. Просыпаясь задолго до рассвета с грохотом кастрюль и воплем распорядителя, она знала, что сегодня получит свою порцию жиденькой каши, и это будет так же верно, как то, что её соседка справа не сегодня-завтра загнётся от «фосфорной болезни». Кван не брезговала любыми работами, даже сулившими скорую и мучительную смерть. Производство спичек, сортировка угля в заполненных пылью цехах, варка ядовитой краски – это был ад, в котором даже самые сильные и выносливые женщины не протягивали и года. Не протягивала и Кван, и её тело выносили вместе с телами других страдалиц на задний двор, чтобы наутро зарыть в общей могиле. Но до утра она, конечно, никогда не ждала.

– Работных домов в Британии много, – Кван неожиданно улыбнулась, и улыбка осветила её лицо, как луч солнца освещает нежный фарфор, – и на разрез глаз там никто не смотрит...

Скитаясь по работным домам, китаянка всё больше и больше тосковала. Впервые в жизни у неё была крыша над головой и еда – настоящая манна небесная от прижимистого расчётливого бога. А вместе с ними появилось и время думать о чём-то ещё, кроме выживания. Кван пыталась заглушать эти тоскливые мысли изнуряющей работой, но не выходило. И тогда она решила попытаться отыскать себе подобных.

– Я помню, что нас была дюжина, – Кван аккуратно отпила глоток чая, – найти одиннадцать человек среди миллионов – что может быть безумней, правда? Не зная ни имён, ни лиц, ни хотя бы каких-то примет...

Но от чего-то надо было отталкиваться, и китаянка начала с малого. Аккуратно расспрашивала своих сотоварищей по работным домам. Наблюдала за ними – не мелькнёт ли где лицо, уже знакомое по прошлым скитаниям? Попервой старалась запоминать погибших, но быстро бросила это занятие – её память просто не могла вместить такое количество лиц.



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 31.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться