Книга вторая. 2: Иерофант - Гностик

Размер шрифта: - +

Глава 22

Тишина повисла в комнате лёгкой паутинкой. Тик-так – часы. Щёлк-щёлк – дрова в камине. Дзынь – ложка о краешек чашки.

Джи дотянулся до поленницы и бросил в огонь ещё деревяшку. Он неудобной позы затекли скрещённые ноги, а плечо снова напомнило о себе тупой ноющей болью. Китаянка же, казалось, ничего не замечала. Тень Джи, падающая на замершую девушку, превращала её лицо в чёрно-белую располовиненную маску.

– Что было дальше, Кван?

– Я очнулась, – слова китаянки прозвучали сопровождением её действий – Кван вскинула голову, отчего неубранные пряди волос взлетели и мягко опали. Этот жест уже начинал казаться знакомым. Или это весь последний день, нескончаемый и ненормальный, вплавил в память иллюзию узнавания?.. Дежа-вю невозможного прошлого – прошлого, которое, быть может, ещё не наступило.

– Я очнулась там, где больше всего боялась оказаться...

Первым ощущением Кван после перерождения стал холод – обнажённое тело уже начинало дрожать. Под спиной было что-то жёсткое и ровное. Воняло мертвечиной, спиртом и жжёной плотью. Ещё не смея открыть глаза, китаянка уже поняла, где находится.

– Он стоял ко мне спиной, – Кван поводила пальцем по краю подноса. Неровно остриженный ноготь упёрся в бок заварного чайничка. – Доктор Крукс.

Элкайя Крукс, главный хирург Бетлема и безумно увлечённый человек, был фанатом передовой науки до мозга костей. Ходили слухи, что он пишет эпохальный труд по сравнительной анатомии, используя в качестве объектов исследования трупы бетлемских пациентов. Кван боялась его как огня, этого маленького, сморщенного, съёжившегося человечка в заляпанном рыжими пятнами фартуке.

И, конечно, доктор Крукс не мог упустить возможности «поработать» с китаянкой.

В первый миг Кван застыла, парализованная ужасом. Она уже видела, как хищный нож хирурга-фанатика вспарывает ей живот, как пила отделяет ноги, чудовищно медленно, со скрипом, со стоном ржавого от застарелой крови лезвия о кость...

Жуткая картина придала китаянке сил. Она шевельнулась, с изумлением обнаружив, что не привязана. Значит, всё-таки добили – мелькнула мысль. Трупы не вопят и не брыкаются...

Бежать, немедленно бежать! Кван сползла с шершавого жёсткого ложа. Приоткрытая дверь маячила в нескольких шагах впереди. Ноги подкашивались, но китаянка, сцепив зубы, на цыпочках продвигалась к выходу. Ещё чуть-чуть...

Крукс обернулся.

Кван замерла напротив него, готовая к чему угодно – бить, защищаться, кричать... Но то, что произошло потом, стало для неё полнейшей неожиданностью.

Хирург схватился за горло и, выпучив глаза, медленно осел на пол. Кван в ужасе смотрела, как он ловит ртом воздух, хрипит и, наконец, замирает.

– Старикашку, верно, хватил удар, когда он обнаружил восставший труп, – китаянка засмеялась, – наверное, решил, что это ему кара за измывательства над больными. Ну, туда ему и дорога.

А Кван поняла, что судьба наконец-то подарила ей шанс, которого девушка так долго ждала. Огромный чан в углу был наполнен останками – доктор Крукс чуть ли не ежедневно упражнялся в своих анатомических изысканиях. В чане, откуда исходило наполнявшее комнату зловоние, вперемешку валялись грубо расчленённые тела. Кван не раз видела, как эту отвратительную посудину, покрытую засохшими потёками, несколько медиков тащат по коридорам, возвращая затем пустой. Дело было за малым.

Осторожно притворив дверь, Кван приблизилась к чану. Задуманное оказалось сложнее, чем она представляла. Несколько раз девушка сгибалась в рвотном позыве, опорожняя и так пустой желудок на пол. Глаза щипало, а по щекам градом катились слёзы, когда Кван вынимала из чана куски мяса, бывшие когда-то людьми. Девушку душили рыдания, и к тому моменту, когда на прозекторском столе образовалось некое подобие расчленённого безголового тела, лицо китаянки было покрыто солёной влагой вперемешку с кровью.

Кван сдёрнула с мёртвого Крукса передник, вытерла им лицо и швырнула на пол, а длинный заточенный нож, вымазав в крови, положила на стол. Переставляя ноги, как кукла, приблизилась к чану, прерывисто вздохнула – и погрузилась в дурно пахнущее месиво.

– Меня вывезли ночью, – Кван смотрела мимо Джи, – на пустырь, в помойную яму. Вывалили вниз, даже не взглянув. Вот так закончили они... так могла закончить я. Да, в общем-то, так и случилось. Я умерла, и мой труп лежит среди отбросов.

Китаянка умолкла. Джи смотрел на её тонкую шею, утопающую в махровых складках халата. Вспомнилось, как он увидел Кван впервые, ещё не зная, что она – его со-сестра, его сподвижница. Чёрные прядки на гладкой шее, скрытое зонтом лицо, цепочка блестящих капель на полу коридора. Что он мог ей сказать? Что она жива, потому что сидит здесь и пьёт чай – и всего вернее потому, что при каждом взгляде на неё у него теплеет в груди? Что он знает, как это – жить без цели, без очага, не имея ни прошлого, ни будущего? Так это было бы ложью. Все эти годы у него были цели, и одной из них ему помогла достичь именно Кван.

Он нашёл ещё одного – одну – из двенадцати.

И сейчас она сидела перед ним, в его доме, завёрнутая в его одежду, и не знала, что её мечта тоже сбылась.



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 31.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться