Колдун и Сыскарь

Размер шрифта: - +

Глава шестая

— Всё делал по инструкции, — бодро докладывал сторож Петрович, невысокий сухопарый старик лет семидесяти двух — семидесяти трёх с живым, изрезанным частой сетью морщин, лицом. — Не спал, алабаев-раздолбаев держал на привязи, был начеку. Как только заорали: «Свет!», тут же врубил. — Сторож умолк, прикуривая сигарету.

Они уже осмотрели коровник, мёртвого, истекшего кровью телёнка с разорванным горлом и теперь беседовали во дворе с Петровичем.

— Отлично, — кивнул Сыскарь. — Вы молодец. Без света мне там точно бы кранты наступили. Как я понимаю, волк в темноте видит лучше человека. Что дальше было?

— Дальше стрельба пошла. Три… Нет, четыре раза. Я от греха подальше сразу в сторожке укрылся, дверь на засов и — к окошку. Гляжу — волчара из коровника вылетел, что тот кум из дверей, которому кума по башке скалкой дала, а вовсе не того, чего он хотел. Да здоровый волчара-то! В жизни таких не видел. И тут ваш товарищ, — он кивнул Сыскарю, — как раз из-за угла вывернул и — ба-бах! Из пистолета. — Петрович двумя руками показал, как именно делал «ба-бах» из пистолета Иван.

— Попал?

— Точно сказать не могу. Показалось, вроде как попал. Ну, или крепко задел. Серый зарычал, да злобно так… И прыгнул. Ваш заорал матерно, снова выстрелил, но, по-моему, на этот раз точно промазал. Волк его сбил с ног, они и покатились. Так быстро всё случилось… Я и понять ничего не успел, тут ещё алабаи лают, аж захлёбываются. А в следующий момент гляжу, зверь вашего товарища бросил и к воротам. Одним махом взлетел, за верхний край передними лапами зацепился, когтями задних по воротине — шварк! — и нет его. Ищи-свищи. Я только рот открыл. Там же больше двух метров высота! А ваш сел, за горло держится, хрипит что-то. Тут и вы из коровника выскочили. Всё.

— Значит, утверждаешь, здоровый был волчара? — переспросил Александр.

— Ужас какой здоровый, — охотно подтвердил сторож. — Если б своими глазами ни видел, в жизни бы не поверил, что такие бывают. Моё дело, конечно маленькое, но… — Старик замялся. Было заметно, что ему очень хочется продолжить, но он не решается.

— Давай, Петрович, выкладывай, не стесняйся, — подбодрил его хозяин фермы. — Нам сейчас всякое мнение важно.

— Только уговор — не смеяться, — строго попросил сторож.

— Не до смеха, Петрович, — сказал Андрей. — Товарищ мой — в больнице, ему сейчас хирург операцию делает. И я молюсь, чтобы она прошла успешно. Выкладывайте, что думаете.

— Не волк это.

— А кто? — поднял брови Сыскарь.

— Оборотень.

— Оп-па, — произнёс фермер Саша. — Приплыли. Ты, Петрович, уверен, что только один чай пил?

— Вот не хотел же говорить, старый дурень, — с досадой пробормотал сторож. — Кто меня за язык тянул… И всю жизнь у меня так. Ничего больше не скажу. — Он демонстративно отвернулся, глядя на полную луну, которая уже начала склоняться к горизонту. — Как хотите, так и понимайте.

Фермер вопросительно посмотрел на Андрея. Тот осуждающе покачал головой. Мол, зря это ты насчёт чая. Обидел человека.

— Брось, Петрович, — примирительно сказал Александр. — Не лезь в бутылку.

Петрович упрямо молчал.

— Ну, извини. Погорячился я. Само вырвалось.

Продолжая глядеть на луну, сторож вздохнул.

— Анатолий Петрович, — доверительным тоном обратился к нему Сыскарь. — Вы же человек серьёзный, трезвый. Должны понимать, что просто так подобные заявления делать можно, только тщательно их обдумав. У вас есть веские основания считать этого волка оборотнем? Если есть, я их очень внимательно выслушаю, обещаю.

Старик вздохнул ещё раз и убрал глаза от луны.

— Я тебя, Саша, вот таким помню. — Он показал рукой, каким помнит хозяина фермы. — Мы с твоим отцом, царство ему небесное, вместе на волков охотились и шкуры государству сдавали, когда ты ещё ползунком был. За полноценные советские рубли. А мне такие слова.

— Петрович, я же сказал, извини.

— Ладно. — Сторож бросил окурок на землю и тщательно затоптал его сапогом. — Пошли, кое-что покажу. Интересное.

Они вышли за ворота, и Петрович повёл их на зады скотного двора с внешней его стороны. Лунного света пока вполне хватало, чтобы не пользоваться фонариками.

— Я уже после того, первого, раза подумал, что дело здесь нечисто, — говорил по дороге сторож. — Потом — второй случай. Как это может быть, чтобы человек или зверь пробрался в коровник, зарезал телёнка да ещё и всю кровь из него то ли выпустил, то ли высосал, и никто, включая наших овчарок-алабаев, ни сном ни духом. А? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Только оборотень на такое способен. Ты, Саша, молодой, бабку Ульяну не помнишь, а я её живой застал. Так вот она рассказывала, что оборотень может любую собаку так за… — Старик запнулся, а затем проговорил тщательно, по-слогам: — За-гип-но-ти-зировать, что та его не почует. Ну, или там глаза и нюх ей отвести, уж не знаю. Да они и без всякого гипноза так тихо и незаметно прокрадываться умеют — куда там этим, как их… ну, которые убийцы японские наёмные.

— Ниндзя? — догадался Сыскарь. — И кто такая бабка Ульяна?

— Точно, они. Ниндзя. Видел я кино — брехня, считаю. Хотя всякое кино — брехня, если рассудить. А бабка Ульяна… Была в Кержачах такая знахарка, ведунья. Тем же, можно сказать, занималась, чем сейчас наш Григорий. Лечила животных, людей… много чего делала из того, что обычному человеку не под силу. Больше полувека прошло, как умерла. Ленина Владимира Ильича знаешь? — неожиданно спросил он.



Алексей Евтушенко

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться