"Контракт с красной печатью".

Размер шрифта: - +

Буря столетия

   Такой  бури Игорь  не  помнил  еще  в  своей  жизни. Здесь на  Нупцзе  и  в  палатке  с  ребятами. На  высоте  в семь  с  лишним  тысяч  метров. Она  застала  их  вечером. И  хорошо,  что  успели  поставить  большую  на  пятерых  палатку  и  закрепить  ее  как  надо. И, что  успели  присыпать  ее  частично  снегом. Да, не  то, что частично, вообще  почти зарыли  по  самую  макушку. Плюс  еще  ее  занесло  снегом  и  этим  обжигающим  ледяным  сбивающим  с  ног  ветром. Да, так, что  только  макушка  ее  торчала  и  то  одним  краем  из  снега  с  противоположной  от  ветра  стороны.

  В  Гималаях  такие  бури  дело  частое, как, в  общем, и  в  целом  в  горах. И  грозы  порой  губительны. Но  Игорь  Талаленко  не  помнит  такой  сильной  бури. Он  видел  нечто  подобное  в  Пакистане  в  Каракоруме. И  в Гималаях  Непала  тоже. Но  эта  превосходила  все  ожидания  альпинистов. Она  прибила  к  земле  даже  всех  в  базовых  лагерях  по  обе  стороны  Эвереста.

  Что-то подобное  было  в 1996  году, когда  погибли  на  Северной стороне  несколько  туристов  восходителей. Это  был  черный  день  в  истории  Эвереста. И, похоже, и  сейчас  что-то  подобное  твориться  здесь  и  повсюду  в  Гималаях. И  не  вройся  заранее  они  с  ребятами  в  снег, то  и  палатку  бы  им  не  поставить. И  сбросило  бы  всех  или  по  одному  ураганным  ветром  к  черту  в  пропасть.

- «Придется  откапываться  утром, когда  все  стихнет» – подумал  Игорь – «И  то  стихнет  ли? А  то  жди  спасателей. Застрянем  тут  все  и  надолго. Да, и  спасатели  не  смогут  ничего  сделать. Гиблое  будет  тогда  дело».

- О  спуске  к  базовому лагерю  не  стоит  даже  думать - Сергей Иваненко  начальник  и старший  первой  этой  штурмовой  пятерки  так  сказал  под  вечер – Всем  спать  до  утра, а  там  посмотрим. А  то  самим  себя  спасать  придется. С  риском  для  жизни. 

   Игорь Талаленко, и, правда, не  помнил  такого  даже  на  К-2, когда  были  на  восхождении  с  Сергеем  Иваненко. Это  просто  была  буря  столетия. Он  Игорь  такой  бури  еще  не  видел  при своей  еще не  очень  большой, но  насыщенной  событиями  и  большой  жизни. Жизни  в  горах, где  он  чувствовал  себя  как  дома. Оставив  родных, жену  двоих  детей  и  больную  свою  мать, и  любимую  тещу, которая  каждый  раз  бесилась, когда  он  уезжал  в  очередной  горный  свой  поход. Но  гордилась  зятем, когда  он  возвращался  с  очередной  победой. И  если  еще  приходилось  давать  интервью  репортерам  и  участвовать  на  чествовании  целой  группы  по  телевизору. Она  стучала  в свою  тещи  грудь  и  говорила  и хвасталась  всем  своим  мужественным  зятем.

- Это  мой  Игорь – она  хвасталась  всем  соседям  в  доме – Он был  на  горе  в  Гималаях. И  его показывали  по  телевизору.

  Он  в  тот  момент  был  как  родной  ей  сын. Даром, что  у  Игоря  Талаленко  была  своя  родная  мать. В  городе  Красноярске. Он, правда, редко  к  ней  приезжал. Но  все  же  приезжал. Он  жил  в  Питере  с  женой  и  детьми. Там  же  жила  только  отдельно  его  теща.

  И  горы, горы, горы…Он  не мог  без  них  жить. Они поработили  Игоря. Его тело  и  душу. Он  жил  только  ими. Порой  даже  этим  обижая  свою  супругу  Валентину. А  она  переживала  за  него  и  боялась. Каждый  раз  боялась, когда  он  уходил  с  командой  альпинистов  в  горы. Но  всегда  возвращался  целым  и  невредимым, даже  когда  сообщали  о  гибели  целой  группы.

  Он  был  словно завороженный. И  это  было  именно  так.

  Никто  не  знал  толком  всего  об  Игоре  Талаленко. О  его  ранней  молодости, что  сейчас  погрузило  его  в  далекие  воспоминания. Под  вой  ветра  за  палаткой. И  звон  висящей  над  головой  на  веревках  металлической  посуды.



A/ROSS

Отредактировано: 03.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться