Кошатница... или Кот моей мечты

Глава 6

На самом деле Армен Иванович был до корней волос русским. Единственное, что его связывало с людьми армянской крови – старый армянин-акушер. Как любил рассказывать сам шеф – роды выдались сложные: ребенок удался крупным, шел не так и не туда, и по тем временам исход был предрешен. Но тут в дело вмешался он – седенький, дряхленький, но опытный врач. И хотя родители Армена Ивановича так и не дознались, как звали спасителя их малыша, выбор имени у них уже не стоял.

Шеф иногда любил окунуться в воспоминания, особенно, как ему доставалось в школе и от русских мальчишек, и от армянских, буде такие встречались. Никто не хотел знать его за своего, и только богатырское телосложение спасало Армена Ивановича от синяков. Он, по его словам, сам мог наставить их при желании. А потом шеф перестал доказывать, что русский, и нашел немало выгоды от доставшегося имени, которое одно время доводило его до зубовного скрежета. Пришлось здорово постараться, чтобы поднатореть с акцентом, богатырское тело же и на этот раз не подвело - покрылось густым волосом.

«Как только я перестал бороться с тем, что имел, тут же всё и устроилось», - поучал он нас, раскладывая на праздничном столе фирменные пышки – простые, без начинки, но хрустящие и безумно вкусные. Будь то всемирный женский день, Новый год или чьи-нибудь именины – без этих выпечки и слов они не проходили.

И вот сейчас эти самые булочки лежали в тарелке передо мной, а Армен Иванович не спешил говорить первым. Он выжидал, поглядывая на настенный календарь. Его кабинет, больше напоминавший кладовку, встречал гостей стеллажами, заставленными коробками из-под офисной бумаги, пустой вазой на крошечном подоконнике и письменным столом. Вот только вместо компьютера на нем располагались книги. Был у шефа и ноутбук, но он его убирал в стол, как он сам говорил: «чтобы не заляпать ненароком».

Он ждал, а я не знала, с чего начать: извиняться ли сперва или рассказать, что случилось? Впрочем, признаваться, что полночи провела на улице, а вторую проспала на полу после глотка водки, было как-то слишком. Гораздо проще получалось расплакаться. Слезы так и лезли из глаз, я терла их, шмыгала носом и ничего не говорила.

- Понятно, - со вздохом заключил Армен Иванович после нескольких мучительных для меня минут. – Сожалеешь, раскаиваешься, больше так не будешь, но рассказать ничего не можешь. Знаешь, Аля, я, может, впервые хочу услышать, почему подчиненная явилась на работу ближе к обеду. Но не силой же из тебя правду выколачивать? С другой стороны, если я тебя вот так просто без объяснений прощу, другие девочки решат, что и им можно опаздывать без всяких последствий. Так что решим с тобой так: ты была в поликлинике, телефон забыла дома, вот и не отвечала, а предупредить не могла – только сегодня заболело. Уж что – реши сама. И телефон спрячь, не доставай, чтобы никто не подумал, что я тебе потакаю. Хорошо?

Я закивала, принимаясь еще громче хлюпать носом. На этот раз слезы текли от радости – надо же! Как же шеф всё понял и без моих объяснялок?! Для меня такая проницательность оставалась загадкой.

- И еще, в порядок себя приведи – зареванной за прилавок становиться нельзя. А в качестве наказания…

Я напряглась – что? Две смены подряд? Или на ближайшие месяц-другой все «воскресники» будут мои? Воскресники – это так мы называли смену с восьми утра до двенадцати в самый ленивый выходной недели, когда работать-то и не хочется. А может, меня уже ждал лоток с зазывными мини-плюшками? В охапку - и на площадь? Всё это я проходила, и если раньше брюзжала, вытягивая «счастливую» соломинку, то теперь готова была хвататься за дело с завидным энтузиазмом.

- У тебя же кот? – поглядывая на меня прищуренными карими глазами, спросил Армен Иванович.

Я сперва опешила. Какой кот? При чем тут кот? Потом кивнула.

- Ну, да. А…

- Вот и хорошо! У нас в подсобке мыши расшалились, а на носу проверка Роспотреба, так что после смены бери кота под белы рученьки и неси сюда. Пусть поможет хозяйке загладить вину. Поймает смутьянок, тогда и про прогул забудем. Этого же не повториться?

- Конечно, только...

Хотелось возразить, но что? Что Василий не из тех, кто ловит мышей? Я за ним страсти к охоте не наблюдала, да, да и рученьки у него совсем не белые, но у меня в квартире и мышей-то нет. Может, на воле он еще как ловит! Заодно и проверю его способности. Главное, чтобы в кладовке не нашлось ничего вкуснее мышей.

- Не проще ли разложить отраву?

- Я не ищу простых путей. Не люблю я морилки всякие. И если есть кот, почему бы им не воспользоваться?

- А… У вас нет?

- Кота? Нет. И у других кого – не знаю. А вот ты часто про своего вспоминаешь. Так что? Справишься?

- Только придется еще лоток с собой брать.

- Это зачем? А! А зачем из дома тащить? Вон, у девчонок спроси ящик. Чего так еще твоему хищнику надо?

Армен Иванович почесал подбородок, прищурился еще сильнее, а потом вдруг вскочил и приблизился ко мне.

- Ну-ка, Алевтина, признавайся – сам ни за что не поверю. Ты пила, что ли?

Я отпрянула от неожиданности. Первая мысль – как он догадался? Вторая – вдруг, передумает? Пока они делили мою голову, язык лепетал что-то неразборчивое.