Кот Троцкий и Со

Размер шрифта: - +

Кошка не дойдёт

Если неприятности твёрдо намерены с тобой случиться непременно сегодня, то вертись, не вертись, а всё равно подставишься. И, что характерно, ходят они цугом, и одна тащит за собой другую.

Этим июньским утром Барс проснулся от ощущения смутной тревоги. Настроился на внутренние часы — ого, проспал рассвет, непорядок! Кинулся было под кровать — там, в самых тёмных, паучьих углах хранились запасы высушенных до хрустального звона куриных косточек. Но после вчерашней уборки от любимой забавы даже запаха не осталось. Ничего себе утречко началось!

Попереть плоды чужих трудов, оно, конечно, легко, а вот вы, к примеру, знаете, как правильно нужно объесть ту же косточку, чтобы она потом, после месяца кропотливой сушки на сквозняке и лунном свете, обрела этот непревзойдённый звон? Косточку нужно для начала... украсть. Да-да, вы не ослышались. Ну, тут никакой мистики, просто украденное в условиях городских джунглей приравнивается к добытому в честной охоте. Потом следует найти укромный уголок, где, прижав добычу к полу, по-гурмански щурясь и смакуя, обкусать ещё трепещущие хрящики. Дальше обязательно нужно провести обряд умывания. И только тогда, сытым и чистым телом и помыслами, можно тащить косточку в алтарницу под кровать, где надёжно её и припрятать в самый дальний угол. А дальше — только время и милость кошачьих богов. Хорошо, если из двух десятков одна отзовётся и зазвучит. Только правильно объеденная и высушенная косточка, посланная бестрепетной тренированой лапой, говорит: «Дз-зиннь!», врезаясь в стену, и поёт: «Дзззаннг!», отбиваясь от второй. И здесь самое главное — держать ритм и темп, темп и ритм — вот краеугольный камень всего действа, и тогда весь мир рукоплещет тебе, и в восторге стучат по батареям соседи снизу, и Хозяйка... Впрочем, неважно, что кричат в такие моменты благодарные зрители, Барс далёк от мирских амбиций. И да, забрасывать подарками тоже не стоит, не всякая подушечка-думка из коллекции любимой Хозяйки так уж мягка, как некоторые склонны считать.

В общем, утро не задалось с самого начала и даже не думало притворяться хорошим, а напротив, открыто казало козью харю и вовсю кривлялось, в чём Барс имел неудовольствие убедиться, зайдя на кухню и обнаружив там пустые миски, сложенные в прозрачный пакет.

Выставленная в прихожей сумка, набитая вещами, пахла беспокойством, Хозяйка, мечущаяся по дому, казалась чужой и неуютной, и Барс благоразумно решил воздержаться от вопросительных интонаций. Да что там вопросительных, он вообще решил промолчать и слинять втихаря в одну из проверенных нычек, но был тут же перехвачен поперёк голодного брюха, поднят на высоту роста Хозяйки и бесцеремонно чмокнут в самый нос.

— Ага, вот ты где, Барся, тебя-то мне и надо!

Если вы когда-нибудь услышите такие слова от красивой женщины — бегите незамедлительно! В противном случае не удивляйтесь, если потом вас засунут в плотный мешок и вжикнут «молнией», отрезав все пути к спасению и белому свету.

Вокруг неприятно шумело, отвратно пахло старым металлом. В сумке было сумрачно и душно, о чём герой дня тут же поведал городу и миру. Поначалу робко, вполголоса: «Му-ва-ау?» Миру было традиционно всё равно, а город в лице нескольких полусонных граждан повернул в сторону источника шума вяло выраженные лица. Оно и понятно, суббота, шесть утра, какое, нафик, мувау?

И тогда Барс решил пойти ва-банк. Он взял самую высокую ноту из доступного ему диапазона и держал так долго, что перекрыл даже визг надорванного мотора междугороднего автобуса. На ближайшей остановке половину вялоедущих как ветром сдуло. Барс, дрожа всем телом, шумно выдохнул и перевёл дух. Вот вам, сволочи, мироеды, живым не сдамся!

Чуть позже, поддавшись на уговоры и ласки Хозяйки, он забылся неглубоким сном на её коленях. Снилось нехорошее: прогулочная шлейка, соседский кот-недобиток, большие, злобно рычащие собаки.

Когда железный монстр, в котором кот и его люди тряслись битых два часа, сдавленно взвыв мотором, наконец-то заглох и нехотя раскрыл щербатую пасть дверей, Барс увидел так много высоких деревьев, что сразу понял: неприятности сейчас случатся с ним сразу все и без промедления. Оставшиеся в нутре механического зверя пассажиры отчаянно махали вслёд платочками, носками и всём, что попало под руку. Барс сдержанно принял ненавязчивые знаки признания и приготовился к новому испытанию. Он даже не возмутился, когда Хозяйка поставила его лапами в дорожную пыль и надела на него ненавистную шлейку. Барс покорно вынес это унижение, но едва ремешки затянулись вокруг брюшка и груди, лёг плашмя в песок и притворился ветошью. («Ага-ага, дёргай, дорогая, дёргай, так я и подорвался. Надо вам, вот и тащите, Барсиньке у-же-всё-р-р-рав-но»).

Напрасно он надеялся, что станут уговаривать да улещивать. Потащили. Сперва пытались вынудить, но Барс наотрез отказался топать всеми четырьмя и теперь демонстративно ехал по пыли тощим шерстяным задом, влекомый шлейкой и неумолимой тягой Хозяйки к приключениям. Люди уже говорили между собой громче обычного, и опыт подсказывал зверю, что сейчас разумнее всего было бы упрятаться куда подальше, в обжитый тайничок. Но все уютные тёплые закутки и отнорки остались дома, и где он сейчас, милый дом, затерялся в другой галактике, и доведётся ли свидеться, кто знает? Нахлынула острая тоска, и Барс запел.

— Мммууууууууаааааааа... ууууу! — разнесло эхо над лесом полный отчаянья крик, и смолкли птицы, и затаились звери, и муравьи забились в свои муравейники, а гусеницы замерли под корой. Над миром повисло тревожное ожидание.



Юрий Трегуб и Ирина Валерина

Отредактировано: 06.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: