Ковидалипсис Книга 1 Новый Разумный

Глава XIII Возвращение

2 сентября. Светлый Бор. 501-й.

— Влад, — говорит 501-й, не отрывая глаз от танцующего в камине огня.

— М? — отзывается тот.

— Ты знаешь историю Аманды?.. Её дочери?

— Брат что-то рассказывал. — Влад, сидя рядом в кожаном кресле, бросает взгляд на собранный из нескольких разных старинный радиоприёмник. Из хрипящих динамиков доносится суровый голос Макса: «…убийство. Настоящий геноцид, устроенный, несомненно, пришельцами — Наставниками, как многие называют их. Я своими глазами видел это… беззащитных людей, подобно скоту в варварские времена войн, выкашивали беспощадные, бездушные машины, управляемые Новыми. Невозможно передать тот ужас, который был в глазах якобы «преступников», приговоренных за то, что они люди…»

— Тот дрон, которого ты… — 501-й ненадолго замолкает, наблюдая за лицом собеседника. Оно так же непроницаемо. Угловатые черты, кажется, ещё больше обострились в свете камина. — Дрон, которого ты сжёг в холле отеля. Когда-то я знал патрульного, управлявшего им. Его зовут Три…

— И вы были друзьями? — Каменное лицо Влада всё-таки прорезает ухмылка.

501-й никак не отвечает на эту догадку. Всё ещё смотря в огонь, просто говорит:

— Это он убил девочку.

Огонь перескакивает с одного не тлеющего брёвнышка на другое, отражается в лежащем на ворсистом ковре шарике, изгибается, пляшет на его чёрной поверхности. 501-й поднимает игрушку, медленно вертит, держа кончиками пальцев. Шарик, похоже, сделан из отполированного обсидиана. Но вот на нём появляются фиолетовые, синие и розовые разводы. Они закручиваются, растягиваются, распадаются и тают. 501-му кажется, что он уже видел что-то похожее. Так давно… Но вспоминать нет сил, да и желания. Перед глазами стоит та ужасная ночь.

После того, как дроны покинули город, паника не исчезла. Многие всё ещё бестолково продолжали прорываться на противоположный берег, срывая своё негодование на дезорганизованных полицейских и друг на друге. Это было очень похоже на исторические хроники конца двадцатого — начала двадцать первого веков, когда толпы, одурманенные призраком свободы и истинной демократии, этим «берегом», на котором жить лучше и всегда растут благоухающие цветы, выходили на «мосты» и сталкивались с закованными в броню служителями законной власти. Но здесь, в городе у Волги, не чувствовалось силы и беспощадности тех лет. Здесь был лишь страх и слабость что со стороны горожан, возраст большинства которых уже перевалил за шестьдесят, что со стороны такой же хилой и ещё более напуганной полиции. А той самой власти, которая под страхом смерти своей металлически-огненной дланью выгнала всех на ночные улицы, сейчас было не до революций.

Журавль — так Влад называл того старика за рулём, — перелетев на противоположный берег, повёз их в свой дом. К тому моменту Аманда уже пришла в себя и пыталась говорить, но старик не понимал по-японски. Тогда 501-й удивился, почему же эти люди не используют переводящие иностранную речь наушники, ведь те существуют ещё со времён исчезновения границ. Но вот Журавль сказал что-то по-латыни, и Аманда, будучи медсестрой, легко поняла его.

Когда электромобиль остановился у двухэтажного дома с покатой крышей, улицы района были ещё пусты — спятившая толпа из большого города пока что не добралась, а немногочисленные жители окрестностей, перепуганные взрывом и шумом с соседнего берега, поплотнее заперли двери.

Выйдя из машины, 501-й подошёл к передней двери и подал Аманде руку. Вышедший следом Влад сначала что-то рыкнул, но потом, засунув руки глубоко в карманы, молча пошёл к крыльцу.

Аманда ступала неверно, и 501-й крепко держал её за плечи. Войдя в лишённый света дом — электричества до сих пор не было, — Журавль попросил следовать за ним, и, подведя к деревянной двери в тылу лестницы — видимо, подвальной, — мягко отстранил 501-го.

— Пожалуйста, вы с Владом, подождите в гостиной, — проговорил он, беря девушку за руку.

Из-за двери донёсся какой-то шум, и она со скрипом приоткрылась. В щель выглянуло испуганное лицо женщины, освещённое электрическим светом фонарика.

— Миша! — вздохнула та, открывая дверь шире. — Как же мы с Катей испугались! Этот взрыв, и крики… мы спрятались тут, чуть с ума не сошли!.. а… кто это с тобой?

— Потом, — отрезал Журавль, помогая Аманде спуститься в подвал. — Умоляю вас, — снова обратился он к 501-му, — подождите в гостиной…

 

— Этой ночью погибло много людей, — после продолжительного молчания говорит Влад. Он хочет добавить что-то ещё, но несказанное тяжёлым вздохом повисает в воздухе.

За их спинами между треском камина и радио раздаётся тихое:

— Влад…

Тот выпрямляется, медленно поворачивает голову. У лестницы, ведущей на второй этаж дома, стоит девушка. Её стройные ноги — в коротких шортах, почти таких же, какие носят азиатские мужчины; сплетённые на груди руки обтягивает ткань фиолетовой водолазки. Острый подбородок поднят, губы плотно сжаты, глаза смотрят со странной надменностью.

Влад с осторожностью поднимается, обходит кресло, держась за спинку. Полы его расстёгнутого плаща чуть заметно подрагивают, когда он направляется к девушке. Та стоит, расставив ноги.

— Катя, — говорит Влад на ходу. — Мой котёнок…



Артём Шелудков

Отредактировано: 21.08.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться