Level Up. Рестарт

Глава 8. Как кошка с собакой

На самом деле никакие взаимоотношения в принципе нельзя воспринимать как должное. Они требуют усилий...

Гари Вайнерчук

 

Кира — моя старшая сестра. Наши с ней отношения сложно назвать теплыми, — общаемся мы крайне редко, в основном собираясь у родителей на семейные праздники. Сколько себя помню в детстве, столько я страдал от ее деспотичности и бесконечных придирок. Ей шел десятый год, когда на свет появился я, и, когда родители отсутствовали, все обязанности по уходу за малышом ложились на нее.

Сейчас понимаю, что ей пришлось нелегко: она нянчила меня, а не гуляла во дворе с подружками; делала всю домашнюю работу... Отец тогда работал многодневными вахтами, а мать — медсестрой в больнице сутками через двое. Тяжело было Кире, но она справилась, а я даже ничего себе не сломал, лишь раз вывалился с балкона по недосмотру, но мне было почти шесть, а этаж первый.

И, видимо, ее все это так допекло, что семью она завела поздно, далеко за тридцать, до того занимаясь только карьерой в банковской сфере. Встретила какого-то пронырливого пикапера лет на десять моложе, получила пару крышесносящих свиданий, влюбилась без памяти и все, конец карьере. Свадьба, беременность, ребенок, дом, семья, требовательный капризный муж-абьюзер, два года скандалов, слез, примирений, измен и, наконец, развод.

У Киры в голове всегда обитала как минимум рота боевых тараканов, и, зная ее прямолинейность и требовательность, можно было предположить, что брак распался по ее инициативе. Но когда это случилось, родители, да и я, вздохнули с облегчением и пониманием — Лева, Кирин муж, был образцовым, прямо эталонным альфонсом с большими, ничем не подкрепленными амбициями. Это почти сразу стало понятно всем, кроме Киры.

Сейчас сестра снова разогнала карьеру, успевая воспитывать пятилетнего сына Кирилла и помогать родителям. Ко мне она относится как к безответственному неудачнику, не реализовавшему потенциал и бездарно пролюбившему лучшие годы. И она еще не знает, что Яна ушла!

Поэтому, когда Кира позвонила, я внутренне сжался, заранее готовый к потоку обличительной речи, щедро сдобренной матерными эпитетами.

Я отвечаю на звонок и преувеличенно бодро приветствую сестру:

— Кира, привет! Рад тебя слышать! Как дела?

— Филя! Ты там вообще охренел? Доигрался? Что у вас с Яной?

Вот еще одна моя боль. Как бы я ее ни просил, как ни умолял, я всегда для нее буду Филей. Ну почему родители не дали мне обычное имя? Саша, Леша, да хотя бы Сергей! Филя, б...!

Я чуть отодвигаю телефон от уха: Киркин пронзительный, на грани ультразвука голос, долбящий по всем болевым точкам, сведет с ума любого. В этот момент я даже завидую Леве — отмучился, счастливчик!

— Ты родителей в могилу свести собрался, что ли? Мало им моего развода, теперь еще и ты херней страдаешь? Кусок ты дебила! Они от тебя внуков ждут, что ты за ум возьмешься, работу найдешь, а ты чего устроил?..

— Кир...

— Заткнись и слушай! Мне ее родители звонили, говорят, в этот раз она настроена серьезно и подаст на развод. Больше всего они удивляются тому, что от тебя уходит жена, а ты уже почти неделю не то что не ищешь ее, а даже не звонишь ей! Ты что там, забухал, что ли? Или совсем в своих игрушках погряз, не заметил даже ее ухода?

— На какой вопрос мне сначала ответить?

— Филя, не беси меня! Где ты?

— Дома, спать собираюсь.

— Жди меня, сейчас приеду. И чтобы никаких твоих рейдов!

Кира бросает трубку. Я окидываю взглядом комнату: вроде все чисто, порядок. Ну, не считая тощего, дьявольски черного пса. Ричард лежит у дивана и, высунув язык, внимательно смотрит на меня.

В его глазах моя репутация со вчерашнего дня выросла уже до дружелюбия. Хозяйка Ричи, Света Мессершмидт, позвонившая вчера, была так рада, что заревела прямо в трубку, когда я скинул ей его фотографию Ричи. Специально выбрал такой ракурс, чтобы его изможденность и раны не попали в кадр, — просто скалящаяся морда с влажным носом на весь снимок. Оказалось, что она с родителями где-то на море, и вернутся они только к концу следующей недели. Так что, договорив с девочкой, мы с Ричи побрели к ближайшей ветеринарной клинике, приводить пета в порядок. Жить ему пока у меня.

Там Ричарда вымыли шампунем от блох, обработали ранки, вычистили глаза, сделали какие-то уколы, дали глистогонное, и я не колеблясь расплатился с карты последними деньгами. На рынке остаток наличных я потратил на мясное «вторсырье» и пачку макарон. Хорошо, бросил курить, а то точно вместо макарон взял бы сигареты. Оставалось надеяться, что сибиряки уже перевели деньги за статьи про кедровый орех.

Кошка Васька встречала собаку с самой что ни на есть стратегической высоты — спинки дивана — грозным шипением, переходящим в крик банши. Не рассчитала, что немецкая овчарка — не карликовый пинчер. Сперва Ричи, склонив набок голову, наблюдал за истерящей Васькой, потом флегматично чихнул, встал передними лапами на диван, начал обнюхивать ее, но тут же получил лапой по морде. Кошка прижалась к дивану, уши, казалось, приклеились к голове, а хвост нервно бился из стороны в сторону. Утробные звуки, которые издавала Васька, напоминали жуткое рычание ходячих[1].

— Фу! — заорал я, увидев, как пес, прицелившись, ловко перехватил Ваську за шиворот и, задрав голову, понес в сторону входной двери. Кошка обреченно обвисла, как котенок, взятый за шкирку.



Данияр Сугралинов

Отредактировано: 13.01.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться