Львы И Сефарды

Размер шрифта: - +

Глава пятнадцатая. Попытка перемен

Я прихожу в себя на своей кровати, в своей комнате. Рядом со мной сидит Малкольм. Пару секунд я потерянно вожу взглядом по стенам и потолку, словно пытаясь понять, где я и кто я, а потом наконец смотрю летчику в глаза.

- Ты…

- Я все-таки решил вернуться, - тут же перебивает он. – Черт его знает, сколько бы ты еще провалялась в том зале.

- Почему ты не пришел… тогда? – спрашиваю я с неожиданной злостью. Голос срывается. – Почему ты оставил меня в хранилище?

- Я не сдержался, - вздыхает он. Глаза становятся виноватыми, как у побитого пса. – Я… сорвался на тебе. Да, я сорвался! – Он сжимает кулаки. – Прости. Я знаю, это все из-за меня. И ты, и Аделар…

- Ты спас нас, - говорю я. – Нас обоих. Правило трех раз. О линиях дорог. Ты слышал? – Мэл кивает. – Я трижды сберегла тебя от смерти. Ты – один раз меня и один раз – его. Я знаю, это долгий путь. Но ты ведь на него ступил.

- Нет, не один раз… - Летчик задумчиво отводит глаза. – Я про Аделара. Я спас его еще тогда. А он подумал, будто я предатель, и предал меня в ответ. Вот тут и разошлись дорожки… А ты? – Взгляд снова упирается в меня. – Что произошло с тобой? На тебе нет ран, только пара царапин. Почему тогда ты отключилась?

Я молча смотрю на него. Жжение уже прошло, осталась только слабость и ломота в теле, как при температуре. Пугавшее меня свечение тоже исчезло, и я безмерно рада, что Мэл этого не видел.

- Меня атаковала птица, - признаюсь я наконец. – Но не так, как адмирала. Не когтями и не клювом, а всем телом… - Он смотрит на меня непонимающе. – Аделар упал. Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела ту птицу-стража… Дальше – будто в замедлении.

- Она набросилась на тебя?

- Она пронзила меня, - отвечаю я. – На всей скорости. Прицельно. Врезалась, как лезвие. И стала светом.

- А ты? – снова спрашивает он.

- Я тоже стала светом, Мэл. Я будто вспыхнула. Как будто меня выжгли изнутри. И было больно.

- Представляю… - шепчет он. Отодвигает одеяло и ложится рядом. – Так вот что он имел в виду. Когда сказал, что ты приняла на себя свет.

- Я теперь как одна из них? – догадываюсь я внезапно.

- Данайя, ты сильнее, - Малкольм устраивает мою голову у себя на плече. – Даже при посвящении никто не получает настолько сильного удара. Им прививают эту энергию, как маленьким детям – вакцину… - Что-то дергается в его голосе, когда он говорит о детях. – И если б ты сложила руки и упала сразу, ты погибла бы.

- Страшно… - говорю я.

- Мне тоже, признается он.

Мы лежим в тишине. Я думаю о сиянии, которым наполнилось мое тело. О Солнечном шторме. Не тот ли это Солнечный шторм, о котором говорили хрономиражи в Зале хроник у Королевы-Гончей? Не опасно ли это? Я не собираюсь быть опасной. Я хочу найти брата. И подарить надежду Мэлу. И зажечь огонь в потухших глазах Аделара. Я не хочу, чтоб кто-либо платил за все свои грехи. Жизнь уже и так всем отплатила. И если им не суждено узнать спокойствия, то пусть им остается свет. Не тот, который убивает. Тот, за который пали эшри. А я не знаю, что теперь ношу внутри себя.

- Аделар… - внезапно вспоминаю я и вздрагиваю. – Что с ним? Почему ты ничего не говоришь?

- У него не прекращается лихорадка, - говорит Малкольм со вздохом. – На руку наложили швы, голову и горло перевязали, но толку от этого мало… - Люблю и ненавижу одновременно моменты, когда в его голосе прорезаются интонации Деверро. – Ты была права, Данайя. Ты опять была права.

- О чем ты? – спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю.

- О том, что я сломя голову рванул к нему на помощь, - усмехается он горько. – Ты была права: все остальное – пыль. И наплевать мне было с башен Праотцов на то, кто он и что успел мне сделать. Внутри как будто бомба разорвалась. Бросился не думая. Дурак я, вот я кто…

- Ты – друг, - шепчу я тихо; смутная тревога все еще сидит внутри. – Его лучший друг. Стерегущий горные пути. Вас же всегда должно быть двое. И разве старые обиды могут это изменить?

- Данайя, это не обиды, - Я чувствую, с каким трудом ему дается этот разговор. – Это – наши с ним ошибки. Те, которые не изменить и не исправить, и это будет вечно стоять между нами… будет тенью идти по нашим следам, и никуда от этого не деться! – Его голос срывается. – Я – хедор, Стерегущий. Так должно было остаться на века, сквозь поколения. Но затем пришли чужие, и всему настал конец…

Молчание, натянутое, как струна.

- А я переметнулся к азарданцам только потому, что не хотел стрелять в него.

Я хочу ответить, но дверь приоткрывается, и к нам заглядывает какая-то немолодая женщина.

- Малкольм, он зовет тебя, - говорит она, и по голосу я узнаю Талиту Уэллс. – Иди к нему.

Малкольм нехотя поднимается с кровати и проводит ладонями по лицу. Когда он убирает руки, на лице нет и следа той растерянности, которая им овладела. Я невольно спрашиваю себя, где настоящий он. Он смотрит на меня и показывает подбородком в сторону двери.



Анастейша Ив

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: