Львы И Сефарды

Размер шрифта: - +

Глава девятнадцатая. Пыльная буря неравного боя

Сааба Карн…

Какого черта?

Нет, это не совпадение. Не может быть подобных совпадений. Я не могу себе представить, что здесь, среди Гончих, может жить пожилая женщина аль-синх, носящая точь-в-точь такое же имя, как и моя погибшая соседка. Да в жизни в это не поверю. Я закусываю губу, чтобы не дать вопросу облечься в слова. Я должна увидеть эту женщину воочию. Иначе – я сойду с ума.

Иокаста открывает двери и, почтительно поклонившись, входит в дом. Я следую ее примеру. В покосившемся дверном проеме появляется женщина. Да, это точная копия Саабы Карн из поселка сефардов. Это она – ее волосы, ее морщины, ее губы, ее лицо, ее руки. Полностью – она. Не отличить. Но без шестеренки во лбу.

- Прости, что мы пришли так рано, аль-синх, - говорит Иокаста. – Беда послала нас сюда.

- Я знаю эту женщину, - Зодчая смотрит на меня, но говорит как будто не со мной. – Данайя аль-Гаддот, сефард Стеклянных скал. Принявшая Исток. Дочь пламени и всякого сияния.

- Простите… - начинаю я.

- Он рассказал мне о тебе, дочка, - Лицо Саабы вдруг теплеет. – Рассказал, какие жертвы ты принесла. Я знала. Я ждала, что ты придешь.

- Кто – он?..

Из-за спины Саабы Карн выходит Малкольм.

Я вздрагиваю и прижимаю ладонь к лицу.

Он молча прислоняется к дверному косяку. Аль-синх отходит, чтобы дать нам рассмотреть друг друга. Иокаста тут же придвигает ей скамейку. А мы все смотрим друг другу в глаза. Смотрим, как люди, не надеявшиеся узнать друг друга среди живых. Я вспоминаю то прощание в расщелине. Готова поклясться, он думает о том же. Я смотрю на его руку, на забинтованную ладонь. Он молча подносит ее к губам, все еще не сводя с меня взгляда.

- Я жива.

- Я жив.

Я запрокидываю голову и улыбаюсь тому, что мы одновременно произнесли это друг другу. Малкольм хлопает себя по бедру. Я вижу, что у него на поясе – кожаная сумка, набитая чем-то тяжелым.

- Иди ко мне. Есть что показать.

И я иду к нему. Пара шагов, пара секунд. Я опускаю взгляд на сумку – и Мэл немедленно хватает меня за талию, прижимает к себе и утыкает лицо мне в плечо. Я и опомниться не успеваю, как мои руки обхватывают его шею. По щекам текут слезы. Сааба Карн и Иокаста лишь вздыхают.

- Зодчая дала мне все необходимое, - говорит Малкольм. – Именно она меня лечила. Она пришла из эшри.

- Тоже?

- Я пришла сама, узнав, как много здесь наших детей, - вклинивается Сааба из-за моей спины. Я отрываюсь от Малкольма и смотрю на нее. – Им нужен был наставник. И я старалась быть такой, как Стерегущий.

- Но та Сааба из Стеклянных скал… - с опаской начинаю я.

- Я слышала о ней, - перебивает Зодчая. – Они с ее покойным мужем не были среди сефардов с детства. Ты этого не знала, дочка, ты не могла этого знать… - Она щелкает пальцами. Ее лицо становится суровым. – Тебя не настораживала благодетель этой женщины? Она чужая. Она подставная. Она пришла, чтоб принести беду.

- Тогда зачем ее убили? – спрашивает Мэл.

Аль-синх проходится по хижине. Иокаста смотрит на нее с дочерней нежностью. Я вспоминаю свою мать.

- Она была служанкой хедоров, - Ее голос крепнет. – Шпионкой и актрисой. Таких, как она, называют Трехликими. Все потому, что за жизнь им выпадает только три задания, три роли. Затем их убивают. Или они кончают жизнь самоубийством. Такова уж воля Госпожи.

- Кто такая Госпожа? – Я выступаю наперед. – Я уже слышала о ней.

- Седая Госпожа – начальница Трехликих, - Сааба берет заботливо поднесенную Иокастой кружку с водой. – Никто не знает, как ее зовут. Она лишь управляет ими, а сама – в тени. И ходят слухи, - Она криво усмехается, - будто Госпожа бессмертна. Но это, разумеется, не так. Никто просто не может знать, когда они сменяют друг друга. Никто и никогда не видел их. Они – как устрашение. Угроза.

Я тут же вспоминаю Аделара. «Сарцина Росс», - сказал он так, как будто знал наверняка. Но вряд ли это возможно, ведь Сарцина Росс мертва. Может быть, он блефовал. Он провоцировал меня Малкольма. А Малкольм сжимает сумку с лекарствами так крепко, будто это самое ценное сокровище на всей земле.

- Ваш Стерегущий будет жить, - говорит Зодчая, проследив за его движениями. – Вы оба – отчаянные сердца. Никто бы так не поступил ради него.

- Серьезно? – Мэл приподнимает бровь.

- Возможно, только один человек, - снова улыбается Сааба. – Я и не вспомню, как же его звали. Я никогда его не видела. Я только слышала, как Стерегущий говорил о нем. Не называл его по имени. И говорил нам иногда: «Мой брат»…

- И… что же говорил? – спокойным голосом спрашивает Малкольм.

- О, он любил его, - Аль-синх опять садится. Иокаста обнимает ее сзади. – Они были друг другу не родные. Но любые братья позавидовали б той любви. И Аделар стоял за него до конца. Он говорил, что они смогут выстроить для нас что-то новое и бесценное. Что мы освободимся и что будем жить по-новому. Мы улыбались, слушая его.



Анастейша Ив

Отредактировано: 14.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: