Любимый цветок фараона

Размер шрифта: - +

4.8 "Волшебное слово: мороженое"

Аббас вернулся один, но уже без факела.

— Где Реза? — Сусанна хотела подняться из кресла, но мокрый от страха лён приклеился к дереву.

— Там, где ты его оставила.

От голоса Аббаса веяло холодом больше, чем с пола. Наверное, раньше тепло давали включённые софиты, а ныне замаскированная под мастерскую гробница превратилась в настоящую, как и во время их заточения. Сусанна повторила попытку подняться, и в этот раз ноги подчинились.

— Как Реза?

— Так же, как ты его оставила, — повторил Аббас, как под копирку. — Я отнесу туда лампу и вернусь.

Он открыл другую дверь — ту, за которой, наверное, прятался в тот раз, — и вернулся с большим фонарём, чтобы молча нырнуть в тайный проход. Оставшись одна, Сусанна почувствовала непреодолимое желание поскорее выбраться в мир живых. Казалось, что подведённые глаза золотой статуи следят за ней. Тут двинешься, как мистер Атертон! Если она вообще ещё в своём уме. Сусанна попятилась к захлопнувшейся двери, чтобы отыскать кнопку замка, но стена оказалось пустой. Не на потолок же они привесили кнопку! На бирюзовом потолке висело неимоверное количество лампочек, выполненных в виде звёзд. Идиоты! Как они могут работать с мумией за стенкой!

Сусанна взглянула на руки — она касалась лишь простыни и не почувствовала её ветхости. Ткань современная. Но мумия? Мумия ребёнка была ведь настоящая? Или всё же кукла? Неужто Реза разыграл её, как тогда в музее? Возможно, он всё заранее спланировал, только проклятый приступ смешал карты… Фу…

Аббас наконец вернулся и открыл дверь. Кнопка оказалась замаскированной под лотос. Могла бы и догадаться! Мистер Атертон постоянно про лотосы твердил.

— А Реза?

— Я не в состоянии вытащить его оттуда. Проснётся, сам придёт. Соскучиться не успеешь.

Кто ж тебя научил так улыбаться, зараза? Во взгляде Резы насмешка, а у тебя злость!

Сусанна тряхнула головой, и чудом оставшийся в волосах лотос упал на пол, но она не стала поднимать цветок, потому что Аббас уже протянул руку. Она приняла её с радостью. Не хватало ещё ногу здесь сломать!

Мадам Газия намывала в кухни пол, и Сусанна, в отличие от Аббаса, разулась. Куда теперь? Молчит. Хорошо. Она знает, куда ей идти. Хотелось поскорее стянуть с себя ужасное платье и одеться по-человечески. Сусанна затворила дверь спальни и вздохнула об отсутствующем замке. Ну и фиг с ним! Никто, кроме Резы, сюда не войдёт, а до его возвращения она раз двадцать примет душ.

Сусанна вытащила из чемодана косметические салфетки и подошла к зеркалу. Нет, селфи делать не стоит. Она, видно, успела порыдать, держа в объятьях Резу и ребёнка. Хорошо ещё эта гадость легко смывается, и не надо просить Аббаса принести золу! Этим они, кажется, в Древнем Египте умывались. Может, всё-таки это обыкновенные тени, а не толчёный малахит. Главное, что лицо теперь чистое. И шампунь справился с клейкой дрянью в волосах. И мыло для рук отлично отстирало платье от запаха её страха. Сусанна повесила его на сушилку для полотенец и постелила использованное полотенце на пол.

Теперь можно и одеться. И написать сестре. Телефон сам подключился к домашней сети, и Сусанна принялась набирать сообщение про мнимый музей, дополнив реальными вкусными супер-сладкими десертами и мятным чаем, о которых не упомянула в разговоре. Да, ещё про старика Хоттабыча написала — пусть сестра посмеётся. И для правдоподобности настрочила полотно про придурка, который приглашал в отель к респектабельному джентльмену, и про заступничество Паши, и… А дальше она написала привычное, что очень устала…

Да, она жутко устала от респектабельного джентльмена, который сейчас валялся в наркотическом опьянении подле раскрытого саркофага. Не глядя, она поставила телефон на зарядку и откинулась на подушку. Слёзы подступили неожиданно для неё самой. Что там сейчас думают церберы и групповод про её побег из отеля? Зависит оттого, в каких выражениях описал его портье. Только бы они родителям не позвонили, только бы не позвонили…

Поняв, что рыдания обрели громкость, Сусанна перевернулась на живот и уткнулась в прикрытую золотистым покрывалом подушку. Но, видимо, поздно!

— Baby, are you OK? (Малыш, ты в порядке?)

Когда Аббасу надоело безрезультатно трясти её за плечо, он развернул Сусанну к себе полностью. Она не о’кей, настолько не о’кей, что даже уткнулась ему в грудь.

— Are you in pain? Need any medication? (Тебе больно? Тебе нужны таблетки?)

Когда он попытался оторвать её от себя, она только сильнее вцепилась ему в футболку и так оттянула ворот, что обнажилась грудь с чёрными завитушками.

— Would you prefer talking to my mom instead? (Хочешь поговорить с моей матерью?)

Но Сусанна только головой трясла.

— Would you like some ice cream? (Хочешь мороженое?)

Сусанна дёрнулась, и Аббас успел поймать её щёки ладонями.

— Magical word. Ice cream. (Волшебное слово. Мороженое.)

Аббас стёр со щёк слёзы и потянул её с кровати с такой силой, что Сусанна чуть не пропахала носом ковёр. К счастью, столовая была рядом, и она не вспахала весь дом. Выдохнув, Сусанна плюхнулась на стул, и Аббас мгновенно вернулся из кухни.

— Надеюсь, тебе придётся по вкусу шафрановое. Другого, извини, нет. Кроме меня, в этом доме никто не ест мороженого.

Аббас вручил ей ложку и открыл коробку. Мороженое оказалось бледно-жёлтого цвета. Она отковыряла кусок с фисташкой, но за орешком потянулась беловатая пластинка в форме монетки. Под испытующим взглядом Аббаса скинуть её не представлялось возможным. Она хрустнула на зубах, подобно сахару, но Сусанна не ощутила вкуса — восточная пряность и фисташка перебивали привычную сладость мороженого, но оно хотя бы холодило. Можно и половину банки сожрать за один присест после этой гробницы!



Ольга Горышина

Отредактировано: 08.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться