Любовь Оборотня. Книга 2.

Жених.

От лица Полины. 
Прошло две недели с исчезновения в моей жизни Макса. И могу сказать одно — жизнь боль. Я никогда так не плакала. Боже, почему моё сердце ещё бьется? Я так хочу к нему, но боюсь, боюсь, что он действительно умер. Тело Макса не нашли, а у меня в сердце таится надежда, что он жив, что он не умер. Может быть он обиделся на меня за то, что я от него ушла, тогда в больнице? И вот такие вопросы я задавала себе каждый... божий день. 
Я не знаю, но в моей душе до сих пор таилась надежда, что он жив.  
После того, как я переехала тогда к Максу, т.к. отчим озверел, я решила отправить маму отдыхать к бабушке. Не хочу, чтобы она наедине с ним оставалась. Мама с отчимом не живут даже в одной комнате, потому что чувства отчима давно уже остыли к маме, но мама говорит, что ничего, они любят друг друга, мне кажется, она себя так убеждает в этом. И вот сидя на полу в своей комнате, я за своими мыслями не услышала, как кто-то звонит на домофон.  
— Мразь, тебе звонят, подойди живо, — проорал отчим из гостиной, где сейчас смотрел передачу. Я за эти две недели решила, что надо переехать в родительский дом, не хотела докучать подруг, у них всё-таки личная жизнь тоже есть, а сейчас сомневаюсь на счёт принятия правильного решения.  
— Иду, — крикнула я, поднимаясь с пола, и, направляясь к двери.  
Подойдя к двери, я услышала родной голос: 
— Дочь, открывай, я приехала, — нежно сказала мамочка. От того, что мама приехала в этот Ад, было и страшно, и радостно. Боюсь, что отчим своим поведением ухудшит Мамино и так плачевное состояние. Она и так плохо себя всегда чувствует, а тут ещё и отчим-отморозок. Открыв дверь, увидела маму, как я по ней скучала. Бросившись к ней в объятия, у меня по щекам стали стекать слезы счастья.  
— Милая, ну, не плачь, о-о-о, ты покрасилась, а тебе очень идёт, — успокаивала меня мама, как всегда.  
— Мам, привет, да подкрасилась, как отдохнула, как бабушка?  
— Всё хорошо и отдохнула я хорошо. 
Наобнимавшись, я пропустила первую маму в квартиру. Закрыв дверь, я помогла ей снять одежду и предложила прилечь, а то выглядит мама уж больно уставшей. 
— Мам, ты иди отдохни, а то устала, наверное, с дороги, — предложила я. 
— Ты права доченька, отдых не будет лишним, ну, я тогда пошла? — спросила мамочка. 
— Иди, мамуль, я сама распакую твои вещи. 
Мама пошла к себе в комнату, а я принялась за распаковку вещей. Мама взяла с собой к бабушке спортивную сумку, поэтому мне не пришлось надрывать свою спину, дабы занести её в свою комнату, но весила она прилично, но, по крайней мере, это не чемодан, который я бы вообще не затащила. Зайдя в комнату, стала разбирать мамины вещи, после сделанной задачи, тихо зашла в комнату к маме и положила вещи к маме в шкаф. 
Посмотрев на маму, которая свернулась калачиком по середине кровати, я мягко улыбнулась. Я так хочу ей рассказать о малыше, наверное, сегодня же и расскажу, думаю мама меня поймёт. Как же я люблю маму. Как же не хочется оставлять маму одну, пока я буду жить у Даши. Я думала по этому поводу дня три, и всё-таки я решила, что надо переехать к Даше, которая, кстати, не была против, я боюсь, если отчим узнает о моей беременности, он меня убьёт. Уже третий месяц, живот у меня уже кругленький. Я только сейчас поняла, что безумно рада ребёнку, ведь он частичка Макса. Моего Макса. И опять эти чертовы слезы, которые так и рвутся наружу. Яростно заморгав, чтобы слёзы ушли, вышла из комнаты мамы, перед этим, накрыв её одеялом. Я пошла в свою комнату, чтобы отдохнуть, и так отчим целый день обзывал меня и трепал мне нервы, постелька сейчас бы не была лишней. Зайдя в комнату, я легла на такую желанную кровать, и как только моя голова коснулась подушки, я моментально заснула. 
Проснувшись, я посмотрела на часы, и поняла, что проспала где-то часов пять. В горле у меня запершило, и я решила пойти на кухню, а то жажда попить нарастала. Спустившись на кухню, я увидела маму, сидевшую на стуле и размышлявшую о чём-то.  
— Мам, а ты почему тут? Ой, что это я глупые вопросы задаю, — сказала я маме. Мама как-то странно мне улыбнулась, будто что-то зная.  
— Дочка, я тут узнала, что недавно были похороны твоего очень хорошего друга, — я поперхнулась на слове «хороший друг», — я тебе очень соболезную, но к тому же у меня есть очень хорошая для тебя новость. 
И мама опять как-то наивно улыбнулась. 
— Какая? — с опаской спросила я, чувствуя при этом какую-то тревогу. В душе снова появилась адская боль, которая разъедала меня. Боль от потери Макса. 
— Я нашла тебе жениха, он очень хороший, образованный, культурный и давно влюблён в тебя, — от этого моё сердце остановилось. — Мы уже договорились с его родителями, которые приедут послезавтра. 
— Мам, почему? — хрипло произнесла я, моментально в горле стало першить, а глаза начали слезиться – это очень плохо. У меня от одной мысли о другом мужчине сворачивало внутренности, а тут ещё и «замуж». Всё, к Даше я точно поеду и это не обсуждается. Не забудь, Поля. 
— Дочь, я тебе честно говорю он – тот, кто тебе нужен, — у меня руки задрожали, что мама такое говорит? 
— Мам, нет, я не выйду за него, — твердо сказала я, а сама уже понимала мама просто так не отстанет – значит надо придумать план побега. 
— Дочь, что за глупости? — я едва кожей не ощутила Мамино огорчение, но с собой поделать ничего не могла. 
— Мам, я не выйду за человека, которого не люблю, — сказала я. 
— Так вы с ним с детства знакомы, — всё ещё улыбаясь, сказала мама. И я тут же поняла о ком идёт речь. А идёт она о подонке по имени Сергей. Нет, только не он. У меня с этим человеком не самые приятные воспоминания.  
— Мам, ты шутишь? — я не могу поверить в это, нет, это не мама, а какой-то другой человек. Она бы не стала со мной так поступать.  
— Доченька, ну, какие шутки? — с улыбкой на губах сказала мама. Господи, она не знает на что меня обрекает. Она же не знает какой, на самом деле, Сергей.  
— Мам, серьёзно, что за шутки, пожалуйста, не шути так, — в моем голосе слышалась мольба. Я хотела, чтобы это был какой-то розыгрыш, да что угодно, только не правда.  
— Дочь, я сказала и точка, — теперь мне резко перехотелось говорить маме о беременности. А то ещё скажет, что нагуляла, вот и выходи замуж за Сергея. Господи, что делать?! 
Целый день я пребывала в своих мыслях, думала, думала...  
И вот наступило — послезавтра. Как же я не хочу видеть здесь ещё одного придурка. Один уже находится в нашей семье. Мама целый день готовила, я ей помогала, как могла, но мне было больно от того, как мама со мной поступила. Мама как-то странно себя ведёт. И состояние её ухудшилось – видно по тому, как мама выглядит. Кожа бледная, даже сероватый оттенок можно увидеть, если присмотреться. Мама один раз чуть не упала, наверное, давление. Отправив её отдыхать, стала готовить. Готовила я где-то ещё три часа. Всё, приготовив и поставив на столе, пошла будить маму, а то скоро гости. Зайдя к маме в комнату, я тихо сказала: 
— Мам, вставай, скоро гости придут. 
— Встаю. 
Мама стала просыпаться, поэтому я, не сомневаясь, что она сейчас окончательно проснётся, пошла в комнату, чтобы переодеться. Зайдя в комнату, сразу ринулась к шкафу. Открыв его, я выудила все вещи и стала искать что-то подходящее. У меня кроме толстовок и джинс больше ничего не было, хотя... 
На глаза мне попалось бежевое платье, которое я одевала на выпускной в 9 классе, рукава которого были открыты. Платье красиво облегало мою фигуру и кругленький животик, Слава Богу, платье хоть оно и было облегчающим, но не таким, что я бы не вдохнула, оно замечательно всё облегало, не стесняя движений. На ноги я одела кремовые балетки, волосы распустила, и они волнами рассыпались на моих плечах. На плечи одела кожаную куртку, чтобы закрывала живот. Я решила покрасить только ресницы. Посмотрев на себя в зеркало, вымученно как-то улыбнулась и пошла на выход. Выйдя в гостиную, увидела переодетого отчима, который лыбился как-то самодовольно, и красавицу-маму, которая улыбнулась мне искренне. Когда позвонили в дверь моё сердце остановилось.  
— Дочка, иди открой, — попросила меня мама, а я первый раз в жизни захотела не послушаться маму. — Полина, иди открывай. 
Пришлось на ватных ногах пойти открывать дверь. Подойдя к двери, моё сердце так забилось в рёбрах, что мне, казалось, что оно выпрыгнет от страха, я была уверена, что у меня останутся синяки. Открыв дверь, я увидела самые гадкие глаза в мире.  
— Ну, привет, Полина.