Мастерская счастья

***

Илина сунула тяжелые объемные пакеты в машину. Еда, еда, еда… Сверху водрузила торт.
- Праздники – это похуже каторги! – проворчала она и захлопнула багажник.
Подняла глаза и прямо напротив увидела симпатичную вывеску, вероятно, совсем недавно открывшегося кафе. Раньше Илина его не видела. Название говорило само за себя.
«Шоколадники». Не задумываясь ни на минуту, Великая пересекла небольшую площадь и вошла внутрь. Там царила тишина, а приглушенный свет и отсутствие посетителей придавали кафе таинственности.
Первое, что привлекало внимание – это фигурка отдающего честь швейцара в форменной одежде у входа. Он был совершенно шоколадным – во всех самых изумительных смыслах этого слова. За ним следовали еще несколько скульптур поменьше. Солдат в форме начала прошлого века. Рядом пристроилась дама в удивительной кружевной шляпке и с зонтиком. А поблизости – мальчишка с шарманкой. И небольшой шоколадный фонтан.
Илина оглянулась по сторонам. Столиков оказалось совсем немного. Они были накрыты белоснежными вязаными скатертями. И в бокальчиках на каждом было по кремовой розе. Множество полок и витрин было завалено игрушками, коробками и сундучками. А у стойки расположился настоящий магазин самых причудливых шоколадных конфет.
Запах был божественным. Пахло… какао, корицей, клубникой, ирисом и чем-то острым и пряным. От этого запаха можно было сдуреть, как коты дуреют от валерьянки.
Вдруг откуда-то из глубины кафе полилась музыка начала двадцатого века. Очаровательная немецкая песенка, выводимая нежным женским голоском.
Человек за стойкой широко улыбнулся посетительнице и указал взглядом на столики. Совсем пустые в это время.
- Сочельник, - пожал он плечами. – Но у нас сегодня очень вкусный Добош. Да и Захер удался. Оставайтесь. На улице холодно!
Она приветливо кивнула и прошла к столику в углу. Если откинуться на спинку, то можно остаться незамеченной и разглядывать всевозможные безделушки из черного и белого шоколада, выставленные в отдельной витрине.
- Мне горячий шоколад, пожалуйста, и что-нибудь очень-очень шоколадное, - попросила Илина, скидывая шубу и разматывая длинный шарф.
- Коллега, слыхали?
- Все будет сделано в лучшем виде, - кивнул Подмастерье, одетый сейчас в форму официанта, и скрылся за дверью с надписью «Мастерская».
Но очень скоро появился снова, ловко поставив перед Илиной большую чашку с дымящимся шоколадом и большой кусок торта – темно-коричневого, истекавшего глазурью и источавшего слабый аромат коньяка.
За окном продолжал сыпать снег, будто бы первейшей его задачей было засыпать все вокруг, чтобы сложнее было откопаться. Но какая разница, если это красиво, безумно красиво, когда в огнях замирающего на ночь города особенной жизнью живет сказка. Потому что снег –всегда немножечко сказка. Особенно в ночь перед Рождеством. Говорят, это лучшее время для чудес. Но разве в такое поверишь, пока не испытаешь на себе.
Но все же нет-нет, а душа замирает в ожидании того, что зазвенит колокольчик над дверью, и войдет кто-нибудь очень нужный. Который и сам не знает, что он очень нужен. И не подозревает, что кто-то очень нужен ему. Кто-то, кто пьет горячий шоколад и смотрит на снег.
Колокольчик зазвенел. И быстрым шагом в кафе «Шоколадники» вошел посетитель. Стряхнул с головы снежинки и оглянулся. Улыбнулся при виде забавных скульптур на входе. Озадачился шоколадным фонтанчиком. Прошелся вдоль витрины, разглядывая многочисленные плитки шоколада. И отозвался на голос человека за стойкой, обратившегося к нему: «Сочельник. Но у нас сегодня вкусный Добош. Да и Захер удался. Оставайтесь! На улице холодно!»
- Чашку горячего шоколада и что-нибудь шоколадное.
И после этого новый посетитель прошел вдоль ряда столиков в самый конец кафе. Стянул пальто. Уселся на стул. Поднял глаза. И встретился взглядом с Илиной Великой.
Она от неожиданности хрюкнула и поперхнулась своим шоколадом. Надолго закашлялась и, наконец, выдохнула:
- Ты!
- Господи, - простонал Илья Гроссман. – Третий день подряд, а!
- Это наказание какое-то! – возмутилась Илина.
- Все, заказ отменяется! – совсем рассердился Илья и двинулся на выход, на ходу обратно надевая пальто.
Следом за ним шагал Подмастерье, замаскированный под официанта.
- Уже уходите? Жаль, очень жаль. Вы бы не смогли остаться равнодушным к нашему фирменному торту. Вот барышне очень нравится, - кивнул он в сторону Илины. – Но если уж вы совсем не желаете…
С этими словами он приблизился к двери и толкнул ее. Однако дверь не поддалась. Подмастерье толкнул ее снова. Результат остался прежним.
- А дверь не открывается, - глуповато произнес он и воззрился на Илью.
- Что значит, дверь не открывается! – гавкнул нервный посетитель. – Сейчас открою!
Он схватился за ручку и принялся усиленно ее дергать. Не помогло. Дверь открываться не желала категорически.
- Видимо, что-то заело, - глубокомысленно изрек Мастер за стойкой.
- Какое заело! – психанул Гроссман. – Вы с ума сошли?
- Случается и худшее, поверьте, - поделился наболевшим Подмастерье.
- Да куда уж хуже-то? Сегодня Сочельник, а я заперт… с этой!
- Мы вскоре все уладим, - улыбнулся Мастер. – Коллега, звоните этим… которые тут…. По дверям…
- Плотникам! Господи, какие плотники вечером шестого января, а? – взвился Илья.
- Пьяные, - подала голос Илина.
- В лучшем случае, - в кои-то веки согласился он с ней.
- Мы сейчас же займемся дверью, молодой человек, - продолжал безмятежно улыбаться Мастер. – Но куда вам торопиться? На улице мороз и метель. Заказ выполняется. Присядьте. Выпьете свой шоколад. К тому времени мы обязательно что-нибудь придумаем. В качестве возмещения… все за наш счет. И шоколадный подарок себе выберете, какой захотите. Вооон с той витрины.
Мастер махнул на сундуки. Гроссман тяжело вздохнул и снова дернул дверную ручку. Чуда не случилось.
- Коллега, ступайте за инструментами, - мягко промолвил «управляющий».
«Официант» кивнул и ретировался со сцены.
- Предупреждаю, - снова заговорила Илина, обращаясь к старшему. – Если через полчаса не откроете дверь – выбью витрину. И вот это точно будет за ваш счет.
Илья присвистнул. Мастер нервно хохотнул, пробормотал: «Все сделаем!» И тоже ретировался. Правда, только для того, чтобы тут же вернуться из комнатки с надписью «Мастерская» с подносом, на котором дымился горячий шоколад, и пестрело блюдце с внушительным куском торта. Точно такого же, как у Илины.
Гроссман тяжело вздохнул и обреченно направился к столику. Сел на сей раз затылком к Великой. Потому что видеть ее точно не желал. Если бы только затылок так отчаянно не пылал!
Илина посидела некоторое время, отхлебнула шоколад и решительно поднялась… чтобы пересесть спиной к спине Ильи. Потому что видеть даже его затылок было невыносимо! Но не успела она принять удобное положение, как позади нее раздался скрип ножек стула о пол. Быстрые шаги. Шевеление воздуха, обдавшего ее шею. И вот напротив нее со своей чашкой расположился самый отвратительный и самоуверенный из всех мужчин на земле.
- Поговорим? – мрачно спросил он.
- О чем? – тут же вспыхнула она.
- Можно подумать не о чем. Как раз и время, как видишь, имеется. Так с чего все началось, а?
- А разве что-то есть?
- Перестань, Великая. Я нормально поговорить хочу. Ну сколько можно-то? Ты малая была, когда я тебя увидел. И еще с тех пор так и норовила укусить. Ну не бывает на ровном месте. Ну ущипнул я тебя за задницу. Типа никто не щипал? При такой-то заднице?
- Это моя задница. И я не разрешала тебе ее щипать.
- Ладно. Каюсь. Не лучший мой поступок. Но я же извинился. А ты про меня такую чушь распустила по универу… Тебе не кажется, что это чересчур, а? Ты меня уже тогда ненавидела. Еще до этого. Так в чем дело?
- Ты с моей лучшей подружкой переспал. И бросил.
- С кем?
Илина зло хохотнула.
- Можно подумать, тебе большая разница.
- Ну извини! – протянул он и отпил из чашки. - У меня была активная половая жизнь. Потому это мог быть кто угодно. Я первопричину пытаюсь понять.
- Гордишься?
- Ну уж точно не раскаиваюсь. Мне было двадцать лет. Это нормально в двадцать лет. Ладно. Я бросил твою подружку. Что дальше было? Она что? Из окна выбросилась? Вены порезала? Что? Ну разошлись, что такого?
- Светка переживала сильно. Ревела белугой сутками. Сессию завалила.
Илья вздрогнул и резко подался вперед. Потом тяжело выдохнул и воскликнул:
- Стоп! Светка! Это у нее татуха была на груди. Крылья бабочки?
- Ну была…
- Тьфу ты! Да мы вообще по пьяни переспали! А она прилепилась!
- Значит, это она виновата? – удивилась Илина и пристально посмотрела ему в глаза. – Она прилепилась. Ты от нее избавился. Это правильно. А когда ты прилепился ко мне, а я избавилась от тебя – то я «эта». Ну, в лучшем случае. Думаю, у тебя есть и другие определения.
- Так вот оно в чем дело! – хлопнул в ладоши Илья. - Ты тупо испугалась, что я и тебя брошу? Потому лучше сразу всем сообщить, что я… «этот»!
- Сам виноват. Не понял с первого раза, - проворчала она.
- Ну спасибо! Теперь объяснила! Спустя почти десять лет!
Гроссман подорвался со стула и хотел уже, было, забрать свою чашку, как взгляд его зацепился за порхающие за окном снежинки. Илья криво усмехнулся и снова сел напротив нее.
- А хочешь по чесноку, а?
- Не хочу. Какая у бабника может быть честность? Это несовместимые понятия.
- Действительно, - улыбнулся он, но улыбка получилась какой-то неожиданно грустной. - Обвинила и вынесла приговор. Даже последнего слова не предоставила. У тебя, Великая, такого понятия как объективность не существует в словарном запасе. У тебя только собственное авторитетное мнение.
- Ну это же не твоя забота, верно?
- Ну на фоне того, что ты увела у меня Лавриненко… Это действительно мелочь. Я тогда твою Светку бросил, потому что тебя увидел. Я понятия не имел, что вы дружили. Я вообще тогда ни с кем не гулял. Думал, у нас с тобой что-нибудь получится.
Ее лицо сейчас не отражало ни одной мысли, как стилизованная венецианская маска. В то время как в голове ее творился настоящий шторм. Ей вспомнилось, как впервые увидела его в аудитории. Его группа уходила, она забежала бросить вещи. Ей показалось, ее кто-то подтолкнул к нему. Оглянулась – никого не было. Глупо смутилась, что налетела на незнакомого старшекурсника, и выскочила из кабинета. А потом вспоминала его и что-то там себе придумывала, и высматривала среди студентов до тех пор, пока Светка не показала ей «того самого урода». А ведь он прав. Она просто испугалась, что он бросит и ее.
- Ты все это сейчас на ходу придумал? – насмешливо спросила Илина. – Я поплыву, а ты отберешь Владлена. Ничего у тебя не выйдет.
Он негромко рассмеялся и пожал плечами. Что толку объяснять, если она все равно не поверит? Вернее, поверила бы любой дряни, которую ей о нем бы сказали, для чего он и сам сделал немало. Но ему – никогда. И все равно, бог знает почему, он снова ринулся объяснять, будто бы теперь это имело хоть какое-то значение.
- Слушай, - мягко проговорил он. – Мне в следующем месяце тридцатник стукнет. По-твоему мне совсем делать нечего, да? Ты думаешь, других способов отбить у тебя кинотеатр нет, кроме как соблазнить? Поверь, мои интересы несколько более широки, чем затащить очередную девку в постель. Ну хочешь, сама строй детишкам киношку. И спи спокойно, если это все, что тебе в жизни надо.
- Так ты не полезешь больше к Владлену? – довольно спросила она.
- Полезу, - хохотнул он. – Но не в этот раз. И не по твоему вопросу.
- Угу, - она кивнула. – И у Лидки выпытывать ничего не станешь!
- Черт! Это был мой коварный план! Как ты догадалась? – театрально воскликнул Илья, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. – А Гоша твой был редким козлом, так что там я тебе еще услугу оказал, между прочим.
Илина сердито прищурилась, еле сдерживая себя от того, чтобы высказать ему, что уже все было готово – заказан ресторан, отель, поездка на курорт, приглашены гости. А еще у нее было красивое платье. И она в нем была красивая. Но не хватало только жаловаться. И кому? Ему?!
Она завертела головой и фыркнула:
- Ну и где эти мастера? Они вообще собираются дверь открывать?
Сделала большой глоток уже изрядно остывшего шоколада и уставилась в окно, за которым не было видно совсем ничего – такой там бушевал снегопад.
- У тебя усы.
- Что? - очнулась она.
И наткнулась на его взгляд, которым он, кажется, пожирал ее. Потом взгляд скользнул ниже, к губам. Он криво усмехнулся и потянулся за салфеткой. Протянул ей и проговорил:
- От шоколада усы. Не то чтобы тебе не шло… Прикольно смотрится. Но я ловлю себя на мысли, что хочу его слизнуть. А тебе это может не понравиться.
Илина резко выхватила из его рук салфетку, утерла губы и неожиданно для себя самой легко рассмеялась. Смеялся и он. Громко, от души. Продолжая смотреть на нее. А когда смех замер в тишине кафе, и только песенка на немецком языке очень тихо и очень весело лилась среди шоколадных скульптурок и между столиков, Гроссман негромко вздохнул и сказал:
- Машины, чувствую, если и найдем, то не откопаем.
- И что делать будем?
- Не имею ни малейшего представления! – это прозвучало почти торжественно. Его глаза чуть вспыхнули, и он вдруг подмигнул ей. – Может, еще чего-нибудь… шоколадного?
- А может, - она запнулась, - может, где-нибудь еще?..
Илья медленно кивнул. Медленно протянул ей раскрытую ладонь и медленно произнес:
- Только, пожалуйста, ты учти, что сейчас это… это будет все очень серьезно… И если тебе не надо, то лучше сразу отменить…
- Учту, - ответила Илина и вложила свои пальцы в его ладонь.
- Правда?
- Я тебя когда-нибудь обманывала?
- Ни разу. Я всегда знал, что от тебя добра не жди, - расхохотался он.
- У тебя еще есть шанс остановиться, - улыбнулась и она.
- Да черта с два его теперь остановишь, - восторженно прошептал Мастер из-за своей стойки и обернулся к Подмастерью, - книгу, коллега! Срочно! Открывай последнюю страницу!
Подмастерье подлетел к нему с фолиантом и открыл в нужном месте. Мастер зажмурился, скрестил пальцы и продекламировал:
- И жили они долго и счастливо и умерли в один день!
- Нет, Мастер.
- Что? – Мастер распахнул глаза и в ужасе уставился на Подмастерье. – Не может быть! Как же так, а?
- Они умерли в разные дни. Но одного месяца.
- Это единственная поправка? – напряженно уточнил Мастер.
- Да, Мастер! – торжественно кивнул Подмастерье и, глухо захлопнув книгу, сунул ее подмышку.
Мастер икнул. Подпрыгнул. Кончик его колпака весело взмыл над головой. Но он тут же принял свой самый невозмутимый вид, хотя глаза светились… счастьем.
- Думаю, Правление и это удовлетворит, - наконец, проговорил он и дружески потрепал Подмастерье за плечо.

Конец.