Мне нравится, когда ты злишься

#38

На встречу к Константину Ольховскому в этот раз мне помогала собираться Стрелка. Подувшись на меня неведомо за что, подруга сжалилась и в который раз окрестив меня «Глупой влюбленной девочкой!», помогла выбрать наряд и сделать легкий мейк. В этом Настасьи не было равных, так что, когда Артем и Дан забирали меня из универа (а ехать к большому боссу мне пришлось сразу после пар), даже Красавцев признал, что моя подружка постаралась на славу. 

- Ты и так нормально выглядишь, но сегодня прям.. вау! - заявил Артем, открывая мне дверь внедорожника Богдана. Тот никак не стал комментировать мой внешний вид, вновь находясь в наисквернейшем расположении духа. Ну хоть что-то не меняется. 

- Да я всегда «вау»! - передразнила я музыканта, прежде, чем забраться в салон автомобиля. Затем, понизив голос, добавила. - К тому же, я так понимаю, сегодня последний день нашего «шоу». 

Стоило только произнести эти слова, как на душе заскреблись кошки. 
Наше с Артемом сотрудничество, может, и подходило к концу, но вот мои чувства даже не думали исчезать. 
Ничего себе влюбленность! Хуже бубонной чумы. 
А вообще, это Красавцев во всем виноват. Сначала все же влюбил меня в себя, а теперь в кусты. Ну, или вроде того. 
Нет, права была я, когда боялась ему довериться. Вот оно что получилось-то! 

Красавцев ничего отвечать не стал. Только хмуро кивнул и сам занял свободное место рядом с Богданом. 
Тот даже не удостоил меня банального «Привет!», да и я решила не портить себе лишний раз настроение. Поэтому, просто промолчала, уставившись в окно. 

Братья о чем-то негромко переговаривались, а я достала из сумки конспект, чтобы быстренько пролистать свои записи к завтрашнему семинару. Завтра планировалась дискуссия по поводу этики в средствах массовой информации, от которой зависела моя оценка по этому предмету. 

За чтением время пролетело незаметно и когда внедорожник остановился перед одной из «стекляшек» почти в самом центре города, я не сразу поняла, что произошло. 

- Приехали, красотка, - подмигнул мне Артем, выходя из машины. Настроение у музыканта вновь вернулась к отметке «хорошее». Я поспешила вслед за молодым человеком, попутно покидав в сумку конспекты. 

Богдан выходить из авто не спешил. 

- Дан сейчас поставит машину где-нибудь и тоже подойдет, - словно бы прочитав мои мысли, объяснил Красавцев. - Здесь нельзя парковать машину. 

- Понятно, - протянула я, оглядываясь по сторонам. 

Стеклянная многоэтажка в тридцать с лишним этажей была одним из офисных зданий в городе. Перед дверью было установлено табло, на котором красовались названия всех фирм и предприятий, чьи офисы находились на территории бизнес комплекса. 
И если верить надписям на стенде, именитая фирма Константина Ольховского занимала аж четыре этажа. 

Около здания было немного людей. Рабочий день еще не закончился, поэтому народ не спешил покидать свои рабочие места и прохладные благодаря кондиционеру офисы. 

Богдан снова завел мотор и медленно поехал прочь от здания, а мы с Артемом направились внутрь. Время приближалось к назначенному часу и опаздывать не хотелось. 

Пока мы с Красавцевым шли в сторону офиса, нам на встречу выскочил молодой мужчина. Одет он был в серый костюм, слегка помятый и небрежный.
Только когда незнакомец поравнялся с нами, я заметила, что он нервничает. И явно не от встречи со звездой. 

Не знаю, как я поняла это, считайте, что почувствовала каким-то шестым чувством или женской интуицией. Называйте, как хотите. 
Но в следующее мгновение произошло несколько вещей сразу. 

Во-первых, вышедший из офиса тип вдруг резко остановился, обернулся и, вытащив откуда-то стеклянную бутылку, плеснул ее содержимое в Артема с криком «Это тебе за Лину!». 

Во-вторых, я успела оттолкнуть вовремя Красавцева, из-за чего содержимое бутылки оказалось не на лице музыканта, а на моих руках. Сам парень оступился и грохнулся на землю, недовольно чертыхаясь. 

А в-третьих, Богдан, который еще не успел отъехать далеко, заметив, что только что произошло, резко нажал на тормоз и выпрыгнул из авто, направляясь к нам. В следующую секунду нападавший уже был прижат к земле, а Чертанов нависал над ним, что-то гневно шипя. 

Не знаю, сколько времени прошло, но жжение я почувствовала не сразу. Только когда боль стала совсем отвлекать, я глянула на свои руки и едва ли не заплакала от отчаяния. Если левая рука почти не пострадала, то ладонь и часть запястья на правой руке все раскраснелись и неприятно жгли. 

Ожог кислотой мне был знаком. Как-то на уроке химии в старших классах я умудрилась уронить банку с серной кислотой и все содержимое вылилось на меня. Хорошо еще, что кислота была неконцентрированной, да и в бутылке ее оставалось немного, так что, сильно я пострадать не успела. А вот запомнить на всю жизнь те ощущения - запомнила. 

Я судорожно принялась вспоминать, как надо было оказывать первую помощь в подобных случаях, но соображала я туго. 
Кажется, стоило промыть место ожога водой, а потом обработать раны раствором пищевой соды. 
Или же нет? 
А вдруг это серная кислота, но в этот раз концентрированная? Кажется, если налить на нее воды, то та нагревается? Или опять не то? Мои познания по химии были весьма скудными и я впервые в жизни пожалела, что была недостаточно внимательна на уроках. 
Зато почему-то (наверное, на нервной почве) в голове всплыло значение косинуса угла в девяносто градусов. 

«Господи, о чем я сейчас думаю?» - пронеслось в голове, прежде чем голос Артема, обеспокоенный и взволнованный, прервал мои раздумья.